По всем частотам. Сборник

Вот бы старлей заглянул, может, ему удастся разговорить этого… это бледное как смерть недоразумение?

А то даже глядеть на мальца жалко – сидит скелет в штопанной-перештопанной водолазке, брюки держатся только благодаря ремню, ботинки через пару шагов каши запросят – а за стеной метёт снег. До Нового Года три дня всего осталось.

Старший лейтенант Николаев появился через полчаса. Выслушал доклад, поглядел на парня жалостливо и спросил вдруг дрогнувшим голосом:

– А капитан Олег Огарёв, ну, который в Дагестане… был – не батя тебе часом?

– Отец, – просто согласился пацан, и отчего-то Николаев сразу ему поверил.

А пацан всё вглядывался в лицо Николаева, словно спрашивая: «Почему я здесь – и сейчас?». Старлей отчего-то не выдержал этого взгляда, отвёл глаза:

– Я ему там жизнь задолжал. И отплатить не сумел…

Мальчик вздрогнул, словно что-то только сейчас понял, и не по возрасту понимающе кивнул.

– Вот оно что… – прошептал он, на секунду прикрывая глаза.

– Руслан… тебе помощь нужна? Из города выбраться? – Сыну своего спасителя Николаев готов был сделать всё, что в его силах было.

О подозрениях Рубцова («Да ты чего, Рубик, в чём этого пацана подозревать собрался?! Да он ходит – шатается!») забыто, даже самим Рубцовым. Было что-то в голосе пацана такое – что верилось.

…Этим пацаном был я.

И удержаться, ничего не рассказать Николаеву было трудно. Но нельзя – и всё тут.

Поэтому я покачал головой – не нужна помощь.

Теперь и выбора-то у меня нет.

– Ну, смотри, здесь будет жарко. А… родственники-то твои где?

– Нена-да… В смысле, деда с роднёй я потерял, когда они из города пытались уехать, мать умерла, невеста с семьёй в Ставрополе.

– В пятнадцать лет невеста?! Ну и нравы… – фыркнул старлей. – А ей сколько же?

– Тринадцать, – я пожал плечами и заставил себя добавить, будто ничего и не было: – Вырастет. Я… подожду.

В собственные слова я больше не верил.

Он забрал меня во временный штаб роты, накормил – мельком подивившись отсутствию аппетита, повспоминал отца моего… Хотел что-то сказать про тот его последний бой – но вместо этого снова предложил из города помочь выбраться.

И снова отказ. Никуда не пойду, а бои под землёй, мол, пересижу.

Глупость? Да.

Веришь, Николаев? Тоже да.

А я – нет.

А утром проснулись – глядь, а меня-то и нету.