Дверь Ноября

Наконец Янка сердито выдохнула и полезла в сумку – заесть непонятные неприятности прихваченным из дома сникерсом. Посмотрела на Тота ещё раз, поджала губы и сунула второй батончик ему в руки:

– Бери, пока я добрая.

Тот оживился, зубами надорвал обёртку и тут же откусил. Не успев ещё толком прожевать, неразборчиво ответил сразу на всё:

– Ешли ш первого ража не вышло, не получится. Я жнаю.

– Аш-ш… А что ты пытался сделать-то?

Тот откусил ещё, прожевал и вдруг спросил:

– Помнишь того мужика, которого я вместе с тобой выводил?

Янка неопределённо кивнула: факт наличия она помнила, и ещё чёрный шарф, а вот в лицо…

– В общем, он… Он принадлежит Ноябрю.

– Это как?

– Ну… он никому не нужен. Его ничего не держит в мире, и он соскальзывает в Ноябрь, понимаешь? – Тот сделал паузу на ещё один укус. – Его выбрасывает сюда – само Мироздание, равнодушие людей вокруг, он сам… Не знаю. За ненадобностью.

– Так, подожди… А при чём здесь равнодушие и «за ненадобностью»?

Тот вздохнул – он был явно не в настроении читать лекцию.

– При том, что это Ноябрь. Всё, что не нужно, забыто, выброшено из жизни – то, что когда-то было важным, значимым… живым – всё это попадает сюда. – Он помолчал, но по выразительному взгляду Янки понял, что объяснение надо всё-таки расширить: – Ну, вещи, дома… Особенно дома. В зданиях есть особая сила, понимаешь? Отблеск силы тех, кто в них живёт. Которая делает здание тем самым настоящим домом… И обрекает проваливаться сюда, в Ноябрь.

– Для всемирной свалки здесь как-то… пустынно, – Янка с сомнением огляделась. – Если б все помойки сюда валились… да одних телефонов тут было бы по колено ровным слоем!

– Да нет же! – рассердился Тот. – Причём здесь помойки! Здесь память, понимаешь? Ну, вот, помнишь… не знаю, там, любимую куклу детства?

В голове всплыло что-то розовое, в рюшечках и с колокольчиком внутри.

– Не помню.

– Но ведь была у тебя, да?

– Была. Розовая какая-то… в шляпке. Жуть. А, точно, её Юшей звали! В смысле, Рюшей, но буква «р» мне тогда не давалась. Ну, верх оригинальности вообще, – Янка покачала головой, не веря собственной памяти. Рюша в волнах розовых рюшечек! Это же надо – любимая кукла!

– А ты помнишь… свою любовь к ней? – осторожно спросил Тот.

– Бр-р, нет, конечно. Я была мелкая, безмозглая, и куклы у меня были соответствующие.