Фантазии во сне и наяву. Повести и рассказы

— Любовь не ловля на живца, а моя Светка приохотилась сначала к Никите, теперь к МузЕ, случись, что с ним, не медля новую жертву найдёт, – то ли ропща, то ли смиряясь с очевидностью, ворчала она.

«У Виринеи синдром недолюбленности, медицина бессильна, – нашла ей оправдание Маша, но и себе не изменила, – только воплощённый талант любви способен обезьяну обратить в человека!»

Кстати, она единственная именовала сватью по имени, от случая к случаю в педагогических целях напоминая: имя Виринея с латинского языка переводится как «подлинный лик», а подлинность синоним оригинальности и истинности, из чего следует: иногда не грех прислушаться к её словам.

Надо признать, откровение Буси и прощальное напутствие матери: сердца никому не отдавай, в какой-то мере поколебали её веру в заявление Маши о таланте маминой любви.

Через время отцовское наследие также подверглось сомнению…

Был урок на пленере.

Небо хмурилось.

К голым веткам ольхи жались превратившиеся в сирых воробышков не облетевшие вовремя листья.

Цветовая гамма пейзажа соответствовала осеннему пессимизму.

Она угольным карандашом очертила на ватмане границы пейзажа.

Чёрную акварель размыла в оттенки серого.

Изобразила корявый ствол, калеки ветки, вместо воробья, бомжеватого ворона…

И вдруг голос преподавателя над ухом: плоско, мертво! Твой отец писал в технике сфумато: где воздух озарён духовным светом и нет границ. Его пейзажи, дышали, жили а небо то пело, то плакало. Жаль, его секрет умер вместе с ним…

– Бесталанная я, – разревелась дома она, – был бы жив папа, открыл бы мне свой секрет, тогда бы…

– Тогда и тебя убили бы, как его! – оборвав её, испугалась невольного откровения бабушка.

– Разве он не… упал с утёса? – мгновенно высохли её глаза.

– Упал. Конечно, упал!

– Но ты сказала…

– Это я так, фигурально, – сокрушённо вздохнула Маша. – Никита с детства пытался приспособить реальность к фантазиям. Был убеждён: за небом есть другая земля, где люди летают, как бабочки; никто никого не убивает, не ест; все дружат между собой.

– И что?

– Знаток человеческих душ сказал: мальчик здоров, пусть рисует своё заоблачное небо, может, нас вылечит…

Ночь после этого разговора была разорвана в клочья.

Она то засыпала, то просыпалась и вновь погружалась в таинственно-реальные сумерки…

Где она карабкалась в горы.

Скользила на мокрой траве.

Хваталась за куст.

Его колючки срывали ей кожу с рук.