Прекрасное видение

Когда из тесной, плохо освещенной артистической выбежала последняя танцовщица, нам было указано на хлипкие стулья.

– Кофе? – предложила Суарес не терпящим возражений тоном. На столе появилась банка «Эспрессо», сахар, кипятильник, вазочка с печеньем. Стелла снова закурила и, выпустив в открытую форточку мощную струю дыма, повернулась к нам: – Так я вас слушаю.

Мы переглянулись. По лицу Катьки было отчетливо видно, что держать речь она не в состоянии.

– Ванда пропала, – осторожно сказала я. – Мы ищем ее. Вы что-нибудь знаете, Стелла Эрнандовна?

– Как пропала? – В ее голосе послышалась досада.

 – Куда? Вы звонили Моралесу?

– Она у него? – обрадовалась я.

– Не знаю. Я давно его не видела.

– Как? – растерялась я. – Ведь совсем недавно был концерт, в «России», кажется. Ванда танцевала в массовке, а Тони…

Суарес вдруг бросила сигарету. Резко опустилась на стул. Черные блестящие глаза уткнулись в меня почти со злостью.

– Вы в самом деле подруги? Ванда не выходит на сцену седьмой год!

Это было похуже удара пыльным мешком.

С минуту я не могла выжать из себя ни слова, сидя, как дура, с открытым ртом. Катька рядом со мной пискнула: «Господи…» – и одним духом втянула в себя кофе. Тот оказался горячим, Катька выругалась, утробно икнула, и от этого звука я пришла в себя:

– Катька, с ума сошла, осторожней… Стелла Эрнандовна, но… как это? Ванда сама говорила нам… Ведь был же концерт в «России»?

– Был, – подтвердила Стелла. – У нас, у «Эстреллы». А Ванду я видела в зале. С ней был какой-то грузин, два метра ростом.

За кулисы они не пришли.

– И она… за шесть лет ни разу не выступала? – глупо повторила я. – Даже в массовке?

– Нет, – жестко сказала Суарес. Сильно, по-мужски затянулась, отошла к окну, за которым сыпал снег. Мы с Катькой тупо глядели друг на дружку. Сказать нам было нечего. Со стены на нас, словно издеваясь, смотрела старая афиша ансамбля «Эстрелла»: шестнадцатилетняя Ванда в алом костюме с блестками на руках Моралеса. Странно было видеть ее улыбающейся.

– Это ты – Нина? – спросила вдруг Суарес, повернувшись ко мне. Я удивилась:

– Да… Откуда вы знаете?

– Ванда рассказывала. – Она подошла, пристально посмотрела мне в лицо. Чуть усмехнулась. – Она говорила: будь я как Нинка – никто бы от испанки не отличил. Ты никогда не танцевала?

– Нет. – Мне был неприятен ее острый взгляд. Стелла явно это заметила, но не торопилась отводить глаза.

– Встань, пожалуйста. Ну встань, прошу тебя!

Я пожала плечами.