Сюрприз для Биг босса

– Все нормально, – улыбаюсь, направляюсь в ванную. Верунчик пускает слюни, пытается улыбаться. Ей, похоже, весело, а вот ее тетушке не очень.

Пока привожу племяшку в порядок, мысли то и дело возвращаются к женщине, которая нас встретила на веранде. Чутье подсказывает, что, возможно, это свекровь. Вот тут и гадать не стоит, донесет дочери об изменениях в жизни зятя. Только вот где сама жена Коршунова?

– Ольга Петровна, а если не секрет, где супруга Богдана Аркадьевича? – спрашиваю, выйдя из ванной.

Домработница полирует и без того блестящую поверхность комода.

– Вчера ночным рейсом улетела в Италию. Она искусствовед. Богдан Аркадьевич ее провожал.

Смотрит на меня с любопытством, а я прикусываю язык, едва сдерживаясь, чтобы не спросить, в каком статусе Коршунов меня выставил перед своей домработницей.

– Ясно.

Кладу Верунчика на кровать, играю с ее ножками, сюсюкаясь с малышкой. Ей нравится щекотка, дрыгает ножками. За нами наблюдает Ольга Петровна. Ее пристальное внимание напрягает.

Похоже, я поспешила принять ее в свои союзники. Не удивлюсь, если будет сливать информацию своей хозяйке. Надо ведь быть в курсе дела, что дома творится.

– Она миленькая. Этому дому как раз не хватало детского смеха и топота ножек, – с грустинкой замечает домработница.

Я не реагирую. Меня должно меньше всего интересовать, почему в благополучной, обеспеченной семье нет детей. Даже если слова Коршунова правдивы, что он бесплоден, у них есть и финансы, и возможности этот диагноз подвергнуть сомнению.

Я бы на месте супруги Богдана Аркадьевича все клиники мира объездила, чтобы родить от любимого человека.

Вопросов много, а ответов нет. Обсуждать личную жизнь своего «работодателя» с Ольгой Петровной не планирую. Присмотрюсь к ней пока.

В дверь стучатся, а затем медленно ее открывают. Входит Коршунов с нашими скромными пожитками. Невозмутимый. Спокоен. На его лице словно маска, никаких эмоций.

Неужели разговор с тещей прошел гладко и без скандала? Может, у них настолько хорошие отношения, что нет повода ссориться?

– Ваши вещи, – Богдан Аркадьевич ставит чемодан возле кресла и подходит к кровати.

Засунув руки в карманы, разглядывает Верунчика. Она, маленькая паршивка, меняет гнев на милость, улыбается ему.

– Кажется, комната ей пришлась по вкусу, – нарушаю тишину. – Мне бы тоже по вкусу пришлись такие хоромы.

– Ваша комната напротив, – устремляет на меня немигающий голубой взгляд.