В поисках единственной

– Привет! – входя в палату, жизнерадостно направился к койке, где лежала девушка. – Я купил твои любимые конфеты, – поставил цветы в вазу, конфеты и сок из пакета переместились на тумбочку. Взял стул и сел, продолжая улыбаться, хотя скулы уже болели. – Прикинь, оказывается, мороженые рыбы умеют улыбаться.

– В смысле? – тихо спросила Наташа.

Я взял ее худую руку, приложил к щеке. Холодная, белая, как ледышка. На улице жара, а подругу хочется одеть в шубу, дабы хоть немного порозовела ее кожа.

– Я был сегодня в посольстве. А рыба – это консул. Я таких бесстрастных женщин никогда не видел. Сидит вся такая серьезная, смотрит с прищуром, сканирует взглядом. Господи, если бы ты слышала, какую ахинею нес! И знаешь, она улыбнулась.

– Тебе одобрили визу? – ореховые глаза впервые радостно засияли. – Я знала, что у тебя все получится!!!

– Конечно, ведь это я! – выпятил вперед грудь, распрямив плечи, довольно улыбаясь, что хоть как-то заставил ожить Наташу.

– Дим! – она облизнула губы, словно почуяв мое благодушие, зашептала. – Съезди к Виталику. Он уже неделю не приходит, на звонки не отвечает. Вдруг с ним что-то случилось?

Хорошее настроение сразу улетучилось. Я встал со стула и подошел к окну, рассматривая треснутое стекло. О том, что я приходил к нему, никто ей не сказал, как и о том, что избил. Менты с заявлением не являлись, было понятно, Виталик сделал все, как и велел. В том числе и забыть Наташу.

– Дим! – голос уже звучал более агрессивнее, настойчивее. Что ж злость – это тоже хорошо, чем равнодушие к окружающему миру. – Что ты с ним сделал?

– Ничего! – спокойно ответил, провел пальцем по стеклу.

– Посмотри на меня! – громким шепотом она попросила. Я не спешил оборачиваться, мне еще нужно было время, чтобы совладать лицом. От воспоминаний, когда я впервые увидел подругу на койке после операции, очень пожалел, что не свернул этому уроду шею.

– Ты себя в зеркало видела? – сделал пару шагов к кровати, взявшись за спинку, сжал, костяшки побелели. Зло смотрел на подругу.