Башни витаров

Окутанный облаками пора, Тимша, быстро забыв о лисе, заговорил о делах насущных:

– А может, и нет ничего особенного в нашем углежоге. Он приветливый и гостеприимный хозяин. Правда, живет одиноко и не любит говорить о себе.

– Нет, – прервал пылкую речь юноши охотник, – дело не в одиночестве. Я тоже один, да и ты. В доме даже одинокого человека есть какие-то вещички, безделицы. И о хозяине все могут сказать вещи в его доме.

Тимша хмыкнул, с загадочной улыбкой посмотрел на собеседника, потом не сдержался и захохотал, да так безудержно и звонко, что смех его гулким эхом раскатился по комнате.

– Ты чего? – спросил охотник, и, недоуменно пожав плечами, нырнул с головой под воду.

После купания, сидя у жарко горящего камина, спутники решили: завтра рано утром они покинут дом углежога, а после визита к знахарке сразу отправятся в Дювон.

– Только рано утром. Рано! – подчеркнул Тимша, – роскошные завтраки оставь для Дювона, ладно?

– Что значит – роскошные? Ты намекаешь на харчевню? Так там был обычный завтрак.

– Ну, это кому как. Для зверолова – это необыкновенный пир. Однако согласись, он оказался долгим. Давай попросим у Мура что-нибудь в обмен на повозку и перекусим по дороге.

– Послушай, а может, не поедем к знахарке? Я, правда, здоров, – охотник для подтверждения слов даже постучал себя кулаком в грудь.

– И не начинай этот разговор. Пусть она скажет, что с тобой все в порядке. И меньше стучи своими кулаками – руку побереги.

– Но нам придется еще дальше заехать в Черные болота, – послушно положив руки на подлокотники кресла, попытался возразить Синигир.

– Мы ведь с зарей выедем, а до темноты уже будем на дороге в Дювон. И Черные болота меня совсем не пугают.

Тимша поправил ворот рубахи, которая была ему велика, потом понюхал рукав и спросил:

– А что за приятный запах?

Синегир предпочел промолчать.

Огонь в камине горел ровно, тепло обволакивало путников, и, несмотря на обилие впечатлений сегодняшнего дня, их клонило в сон.

И так зловеще прозвучал этот стук в тишине ночи, что товарищи вздрогнули, вмиг сбросив путы дремы, переглянулись. Ожидали они в этом мрачном доме чего угодно, потому в руке охотника как-то вроде бы сам собой оказался тугой лук, до того мирно лежащий на скамье.

Дверь растворилась – в комнату вошел Мур с кувшином в одной руке и корзинкой, прикрытой белым полотном в другой.