Башни витаров

Однако скоро Тимша понял, что это не так: шелест дубовых листьев слился с музыкой, которая стала еще громче, – и вдруг полилась чудная песня:

Мы дубы — за летом лето

На холме растем

И витарам век за веком

Песнки поем.

Мы давно стоим на страже

Третьего холма,

Преграждаем волю вражью,

Как велит она,

Королева черной башни,

Чародейка грез,

Повелительница страха,

Радости и слез.

Все вокруг подвластно силе

Топей и болот,

Третий холм – ее обитель

Магии оплот.

Знания ее безбрежны,

Доброта сильна.

Лишь бы только безмятежно

Жизнь ее текла!

Дар великий королевы

Черный дух болот

Охраняет от измены,

Силы придает,

Дарит бодрость и удачу,

Мудрость, доброту.

А еще дает в придачу

Ум и красоту!

И гармонии рожденье

дух болот несет —

Нет смятенья и сомненья,

И душа поет!

Но пришло однажды горе —

Вдруг погибло все:

Замок и его хозяйку

Пеплом занесло.

Юный зверолов, слушая волшебную песню, всмотрелся вдаль, и в туманной дымке, во мраке среди деревьев явилось ему видение: высокая, необыкновенно красивая женщина в черном плаще, окутавшим ее с головы до ног, стоит у ворот огромного каменного замка, держа на руках плачущего ребенка. Бледное лицо женщины невыразимо печально, прекрасные глаза полны слез. Вот она поворачивается лицом к замку, говорит что-то решительно и громко – вспыхивают над Третьим холмом яркие голубые молнии одна за одной, налетает ледяной ветер, срывая листья с деревьев.

Тогда стены великолепного дворца начинают медленно рассыпаться, падают вниз камни – поднимаются столбы сверкающей пыли, и взлетают с почерневших вдруг деревьев стаи ворон.

Женщина, склонив голову, медленно уходит по тропе в сторону Пятого холма, к урочищу, и словно растворяется в воздухе, а хлопья серого пепла, покружившись в воздухе, покрывают толстым слоем развалины замка, да и всю прежнюю счастливую жизнь хозяйки холма.

Все это увидел Тимша, и ему хотелось окликнуть незнакомку, но чудная картина растаяла, а на ее месте появилась другая: в темной башне, окна которой засыпаны землей, сидит на низкой скамье узник. Бледное лицо его исказило страдание, он шепчет, словно в бреду: «Предательство и обман…» Что значат его слова, Тимша не знает, но волна сочувствия поднимается в его душе.