Мозг в чемодане. НЛП для бизнесвумен

Мне почему-то стало стыдно за нее, как будто Роберт подсмотрел что-то личное и посмеется надо мной.

Убежать из зала было, конечно, неудобно, и я, затаив дыхание, подошел к Бобби сзади, соображая, как с ним заговорить. Но, не отрывая взгляда от моей картины, он неожиданно сказал:

– Молодец, Майкл! Здорово ты стал рисовать! Я бы никогда так не сумел.

Потом он повернулся ко мне и, нисколько не удивившись моему присутствию, поздоровался:

– Привет, Михаил!

Я взглянул в его глаза, серые с зелеными крапинками, и знакомое с детства ожидание подвоха охватило меня.

Однако он только критически оглядел меня и, кажется, остался доволен.

Я смущенно пробормотал:

– Как ты догадался, что я рядом?

– Почувствовал твое дыхание. А ты возмужал…

Он сказал это шутливым тоном, которого я испугался и потому решил перевести разговор на него самого.

– А как ты живешь, Бобби? Чем занят? Я слышал о тебе много странного. Говорят, что ты закончил экстерном университет, сделал какое-то открытие, работал в обсерватории профессора Шварцберга, а потом вдруг поступил в медицинский и перешел в военный институт…

– Да, я работаю в закрытом институте нейрохирургии.

Думаю, что мне удастся получить пропуск для тебя. У нас там чудеса! Занимаемся протезирование нервных волокон…

– Извини, но я не имею об этом никакого представления.

Роберт посмотрел на меня долгим презрительным взглядом, каким, вероятно, смотрит страус на воробья, который осмеливается называть себя птицей.

– Возможности обработки информации даже у самого мощного суперкомпьютера приравниваются к нервной системе улитки.

Наш мозг может хранить информацию, которая заняла бы двадцать миллионов томов. Люди используют менее сотой доли процента своих возможностей.

Бобби снова посмотрел на меня тем взглядом, от которого мне захотелось втянуть голову в плечи.

Мы вышли из зала на набережную. У самых дверей Роберт столкнулся с седым представительным мужчиной, который предупредительно отступил перед ним, давая дорогу и, слегка поклонившись, поздоровался.

– Кто это? Твой подчиненный?

– Нет, этому человеку я делал операцию.

– Ты можешь делать операции? Роберт Асинуго, я преклоняюсь перед тобой! – Я никогда не выносил вида чужой крови.

– Дорогой Майкл! Как мне хочется задрать нос! Я всю жизнь добивался, чтобы ты сказал мне эти слова. Я считал талантом тебя! Ты рисовал, а я удивлялся, что у тебя получается совсем не то, что видел я, но это было гораздо лучше.