Украсть ведьму

Брат по отцу проклятый клинок по самую рукоять в спину всадил, предав доверие, нанёс удар в самый неподходящий момент, – Лерд руку поднял, в кулак сжал и резкий сильный удар по воздуху нанёс, показывая, как это было.

У меня сердце ёкнуло, сама я вздрогнула не то от неожиданности, не то от страха, полными ужаса глазами на демона глядя, медленно сжатый кулак опускающего.

И снова тишина оглушительная, а мне даже вздохнуть страшно, не то что о несправедливости такой и предательстве подумать.

– Вот так мы без дома и остались, – осознав, что никто больше говорить не будет, подвёл итог самый маленький, вроде Логер, и грустно мне улыбнулся.

– И без семей, – вставил хрипло сидящий слева Зоссаи. – Наши все в тюрьму попали, едва нас вне закона объявили.

– Уж не знаю, как Бхеал и Фезер Сагара из-за Грани вытянули, но вернулся он сам не своим, – заговорил Ааф. – Силы теряет буквально прямо на глазах, с каждым днём всё слабее становится, бледнеет и не улыбается практически. Проклятье, в тот раз его убившее, до сих пор действует, не иначе.

Невысказанным осталось висеть в воздухе: вопрос времени, когда Сагар умрёт вновь. В этот раз насовсем.

* * *

Рогатые откуда-то котелок, мяса и овощей притащили, воды набрали, всё это прямо над огнём установили и готовить принялись, уйдя разговорами прочь от Сагара и поведанной мне истории.

А я мыслями уйти не могла. Не отпускали они, едва прислушиваться начну, как образ ведьмы из огня перед глазами, а в ушах голос Лерда вновь звучит и по кругу всё пересказывает.

Плохо это. Всё плохо, что случилось. И чем дольше думала, тем яснее становилось: не смогу я уйти, помощи не оказав. Нечестно это всё, предательство чужое словно меня саму ножом резало, и если уйду, места себе точно не найду, всё переживать буду, винить себя.

И стало понятнее, о чьих жизнях Сагар в доме говорил: у них у всех там семьи остались, да и за этих рогатых он тоже явно ответственность чувствует и оставить их просто так не может.

Много в жизни несправедливостей, и если на все глаза закрывать, от мира так ничего и не останется.

И я на ноги поднялась, смиряясь с тем, что дура безголовая. Правда, пыталась утешать себя тем, что вот сейчас безрогому помогу, он Повелителя своего как-нибудь уговорит и мне вампиров о помощи просить не придётся, и сына Владыке рожать тоже не придётся, и уж тем более магию ему свою потом передавать.

В конце концов, если Повелитель помогать откажется, я заставлю.