Нина. Таинственный Ник

Вот, например, дружба с Иванычем – огромное удовольствие. Иваныч – это доктор, которого я к вам привозил. Мне на него совсем не жаль времени.

Соколовский повернул машину направо – теперь «Волга» плавно катила по проспекту имени Калинина – Нина подумала: «Интересно, как он раньше назывался?» – мимо старинных домов, невысоких, украшенных лепниной.

Нина никогда прежде спорить с Соколовским не решалась. Если в учительской возникала полемика по какому-либо поводу, девушка, разумеется, не вмешивалась: и без нее, молодой и зеленой, находились у Соколовского оппоненты.

– Если лишь мгновения жизни наполнены чем-либо хорошим, то зачем вообще нужно остальное время? – спросила она негромко, – ведь, кроме дружбы, много что приносит радость: семья, дом, любимый человек, дети.

Соколовский остановил автомобиль. «Я его сразила!» – с удовольствием подумала девушка. Но Соколовский сказал: «Приехали», распахнул дверцу и вылез из машины, не удостоив собеседницу ответом. Однако через мгновение Нина забыла об этом казусе, увидев, куда ее привез Михаил Владиславович: они поднялись на высокое крыльцо здания из бордового кирпича.

– Что же я скажу? – останавливаясь на крыльце, тревожно глянула она в темно-серые глаза Соколовского, – я ведь совсем ничего не знаю.

Историк закурил, и, щурясь от дыма и неяркого утреннего солнца, заговорил тихо, но выразительно, точно желая донести до бестолковой собеседницы каждое слово:

– У меня здесь работает товарищ, подполковник милиции.

– Конечно, одна. Он Миронов, – торопливо выпалила Нина, будто от того, как скоро назовет она фамилию мужа, зависит его возвращение.

– Почему Мария – тоже Миронова? – удивленно поднял бровь Соколовский.

– Что вас смущает?

Соколовский вздохнул и, еще более четко выговаривая слова, спросил:

– Ладно, давайте по-другому: почему ваш муж – Миронов? Он, что, взял вашу фамилию?

Нину тон собеседника неожиданно рассердил.

– Да, взял мою фамилию. И не надо со мной общаться, как с нерадивой ученицей.

Соколовский уставился на девушку – Нина, несмотря на обуявшую ее отвагу, отвела глаза.

– Вы лет восемь назад вполне могли бы быть моей ученицей. Конечно, очень дисциплинированной, правдивой, ответственной, правильной.