Крылья проклятого ректора

* * *

– Да ладно, – в мой успех не верила даже проверяющая комиссия следующим утром, а вреднючий магистр Ингим не верил больше всех.

Вытаращив тёмные глаза и вытянув лицо, он потрясённо глядел на созданные мной нити. Ровные, чёткие, стабильные и полностью управляемые. Я молодец! Создатель, какая же я молодец!

– Хартвуд, ты заболела? – Ингим до последнего отказывался верить, да и остальные преподаватели меня давно и хорошо знали, поэтому вид у всех был весьма изумлённый.

– Нет, – весело ответила до ужаса собой гордящаяся я.

В груди всё купило, руки подрагивали, да и всю меня малость подбрасывало от возбуждения, восторга и радости. Да мне самой до конца не верилось! Я. Вы представляете, это я сделала! Напишу домой, папа разрыдается от радости.

В итоге зачёт мне поставили, конечно, и отпустили под гробовое молчание. С ним же сияющую меня встречала ещё не заходившая половина группы.

– Сдала? – лица ребят вытянулись, глаза округлились, челюсти упали. – Ты?!

Я! Самая счастливая на свете я!

– Ага, – подтвердила беззаботно и попросту сбежала от их допроса.

Почему-то, едва не прыгая по коридорам, я очень хотела вновь повстречать лорда Эвертона. Вот ему я бы с огромной радостью рассказала, что сдала экзамен, и поблагодарила бы его от всего сердца.

Но ректора не было. Я даже, сама до конца не понимая, что делаю и зачем, выбралась на улицу и поглядела в сторону парка, надеясь увидеть среди медленно желтеющей листвы его мощную величественную фигуру.

Но увидела иную – хрупкую и грациозную.

В том, что это была леди, я даже не сомневалась, как и в том, что она точно не являлась адепткой нашей академии.

Она была похожа на прекрасный драгоценный цветок.

Волосы сверкали ярче золотых украшений, изящными кудрями спускаясь по плечам на грудь. Тонкий стан обнимало дорогое даже на вид бордовое платье с небольшим, почти даже скромным декольте, юбка мягкими волнами доходила до земли, на тоненьких плечах покоилась лёгкая короткая накидка в цвет.

Но несмотря на то, что весь её вид был дорогим и ухоженным, эта в целом молодая женщина держалась весьма скромно и вежливо. Ни на кого не кричала, ничего не требовала, лишь спокойно стояла за калиткой, разглядывая готовящиеся к скорому сну кусты и деревья, и словно чего-то ждала.