За руку с его величеством

Мой.

Из глаз хлынули обжигающие слезы, мышцы свело от напряжения, и не было сил на вдох…

Раздавались какие-то крики, топот многочисленных ног, множество других разрозненных звуков, сливающихся в одно неясное смазанное пятно вместе со всеми остальными ощущениями… И, когда терпению пришел конец и не осталось больше сил, вдруг резко все прекратилось. Мгновенно, будто рукой смахнули, боль пропала, ушла, не оставив после себя отголосков. Будто ничего и не было.

Собственные судорожные всхлипы практически оглушили.

Медленно, все еще боясь пошевелиться, я отняла дрожащие от напряжения руки от головы, с опаской приоткрыла слезящиеся глаза и попыталась оглядеться. Подняла голову с земли, в которую, сидя на коленях, утыкалась лбом и даже не чувствовала этого.

И тут же оказалась втянута во всеобщую оживленную панику – все вокруг бегали, что-то кричали и со страхом смотрели на нашу пятерку, валяющуюся на земле с перекошенными от ужаса лицами.

Два портала вспыхнули одновременно.

– На карте следы магического влияния, – объявил ректор спустя маэ тридцать, когда мы всемером сидели в его темном, мрачном, но все равно уютном и родном кабинете.

Он отложил злосчастную карту на стол и, нервно барабаня по нему пальцами, всех нас поочередно наградил тяжелым взглядом. Тяжелым, недовольным, едва ли не гневным, и требовательным. Мы пришли в себя уже в госпитале, куда нас утащили вышедшие из порталов ректор и Верховный. И на требование немедленно объяснить, что произошло и почему ему, ректору, пришел сигнал, что на его адептов было совершено покушение, ответили слаженно: «Проверьте карту!»

Ну а поскольку говорить что-либо еще мы отказывались, ректору пришлось выполнить эту самую проверку, и теперь он был крайне злым.

Не знаю, что его разозлило больше: что один его адепт пытался подставить других или то, что другие умудрились куда-то влезть, а теперь отказываются рассказывать подробности.

А мы не отказывались! Лично у меня до сих пор мысли путались, глаза были красными, и горло болело от крика.

У сидящего слева Рэя заметно дрожали руки, Кости справа периодически передергивало.

– Запру, – мрачно пообещал Аяр, возвышающийся у стола с широко расставленными ногами, сложенными на груди руками и негодующим взглядом, направленным на меня.

Пришлось вздохнуть и рассказывать.

Вообще Аяр хороший. Самый лучший из всех, кого я когда-либо знала. Мало того что красивый, он был еще и очень заботливым, понимающим и добрым.