Во власти его величества

Теперь в его интонации добавился металл, а от последнего восклицания, прозвучавшего выразительно и громко, содрогнулись даже удерживавшие меня «конвоиры».

А дальше началось самое настоящее безумие. Невидимый мне мужчина что-то выговаривал на странном непонятном языке, его уверенный злой голос слабым эхом разносился по каменному темному помещению, а мои похитители с каждой новой фразой дрожали все сильнее.

Апофеозом стало какое-то слово, прозвучавшее яростнее предыдущих, и сразу после него из темноты мне в лицо прилетел сгусток огня.

Он просто вспыхнул и молниеносно быстро оказался в опасной близости от меня. Я закричала, дернулась, инстинктивно пытаясь спастись, и с силой зажмурилась, когда поняла, что попытка освободиться вновь не увенчалась успехом.

Это был уже не страх, а животный панический ужас, обосновавшийся в моих дрожащих костях! Я стояла на коленях, сжимая веки, и думала, как тяжело будет маме после моей смерти. Только что потеряв одного ребенка, смерть второго она не переживет. Жаль, что эта мысль не возникла, когда я собиралась совершить глупость и уйти из жизни.

А ведь я шла к маме как раз за тем, чтобы дать шанс на будущее нам обеим. И что в итоге? В итоге меня похитили и теперь убьют.

Боже, о чем я только думала? Куда сорвалась практически ночью?

– Айрина, – раздался совсем близко тот самый пугающий голос, грозно вибрирующий и немного усталый.

Голос, вырвавший меня из отчаянных мысленных терзаний. Голос? Я действительно его слышу или уже умерла и мне это кажется? Не определившись с ответом, осторожно приоткрыла глаза и боязливо посмотрела в лицо тому, кто даже сидя передо мной на корточках был почти на голову выше.

Хватило всего одного взгляда, чтобы убедиться: этот человек смертельно опасен.

Первое, что я увидела, были его глаза – немного странной формы, с опущенными у носа и приподнятыми к вискам уголками, окруженные густыми ресницами… с чернотой на месте белков и тускло мерцающей белоснежной радужкой. Его глаза, совершенно неправильные, светились в темноте!

Я так и замерла, не в силах отвести взор от пронзительно-внимательных глаз, смотрящих куда-то вглубь меня так, что собственная нагота ощущалась еще отчетливее.

Как-то заторможенно, не надеясь уже ни на что хорошее, вгляделась в чужое лицо. Подметила широкие, чуть изогнутые темные брови, нос с горбинкой, четко очерченные губы, высокие скулы, широкий лоб, пробивающуюся поросль на подбородке и щеках, которые, я уверена, еще утром были идеально выбриты.