Во власти его величества

Эор взял со стола темную бутылку, высокую и узкую, и без усилий, легко и просто открыл крышку. Вместе с горловиной, оставив у сосуда неровные края.

Я… промолчала, да. Все еще страшно было, и сказать ему что-либо казалось самоубийством.

Мужчина негромко выругался – я не поняла ни слова, но по интонации догадалась. Крышку отложил в сторону, раздраженно заглянул внутрь бутылки, а потом аккуратно разлил по двум высоким бокалам темно-изумрудную жидкость, красиво переливающуюся в свете горящих на столе огоньков.

Я не очень-то рассматривала антураж столовой, множество блюд с непонятной и откровенно странной едой и те самые горящие как лампочки маленькие огоньки. Буквально все мое внимание притягивал эор, особенно когда начал говорить:

– Тебя взяли по ошибке, ищейки чувствовали Саха. Сах – один из беглых магов Смерти. С недавних пор их в наших краях осталось не так много, и выжившие пытаются спасаться бегством. Не перебивай!

Его грозный окрик привел меня в чувство – оказывается, я уже набрала воздуха в грудь и открыла рот, собираясь спросить, зачем же их преследовать.

Эор неодобрительно покачал головой, наколол на узкую вилку с двумя длинными зубчиками приличный кусок темного мяса и отправил его в рот. Быстро прожевал, запил и продолжил:

– Маги Смерти стали опасными. Они решили, что стоят выше законов и не должны подчиняться обществу. Они вышли из-под контроля, и мы должны были что-то с этим делать.

Я слушала, едва дыша. Маги Смерти, на которых объявили охоту… Это все больше походило на сказку. Не добрую, а очень даже жестокую сказку, слушая которую, я не могла перестать внутренне содрогаться.

– Большая часть выживших бежала в другие миры, но остались и те, кто не пожелал мириться со своей судьбой. Сах один из них. Ешь, Снежинка.

– Что? – Удивленно моргнула. – Какая еще снежинка?

Эор улыбнулся. Не с превосходством и коварством, как до этого, а мягко и лишь чуть снисходительно.

– Снежинка – это ты, – пояснил мне как маленькой.

Наколол и отправил в рот еще кусочек мяса, не сводя с меня насмешливого взгляда, от которого мне стало неуютно.

– Я не снежинка, – возразила, нервно сглотнув.

– Снежи-и-инка, – протянул он коварно, – белая и невинная, немного наивная и очень пугливая. Чем тебе не снежинка?

Щеки начал заливать румянец.