Проклятье для дракона

Приятная внешность была лишь неплохим дополнением, подарком его внутреннему художнику, но куда больше императора интриговали жизнь Яры, проведённая за пределами этого мира, и то, что заставило его далёкие восемнадцать лет назад обратить внимание на годовалого ребёнка.

То, что таилось за большими карими глазками.

Короткий стук в дверь вывел императора из раздумий. Вскинув голову, он без удовольствия пронаблюдал за тем, как входит в гостиную начальник его службы безопасности, по-военному чеканя шаг, останавливается в нескольких шагах от правителя и, глядя поверх его головы, докладывает:

– Мари?сса Хиэ?йт ожидает вас в малой гостиной.

При звуке этого имени Андор сильно скривился. Мариссу Хиэйт он не любил, пожалуй, больше, чем всё остальное население мира вместе взятое. Невыносимая женщина, не дающая ему прохода уже второй год и решительно не понимающая слова «нет».

– Что на этот раз? – Устало спросил император у возглавляющего службу безопасности его империи.

– Как и всегда, – Га?рнольд Дэйл позволил себе криво улыбнуться, – вас.

– Спусти её с обрыва, – хмуро велел Андор, но всё же поднялся, намереваясь сделать это лично.

– Я бы рад, – отозвался мужчина, – но только же она взлетит и вернётся мстить.

– Ты испугался женщины, Гар? – Усмехнулся император и пошёл на выход, про себя думая, что не стал бы осуждать Дэйла за подобный страх.

Эта женщина иногда пугала и его самого. Напугала и сейчас, стоило правителю Эрании спуститься на несколько этажей ниже, пройтись по коридору и открыть позолоченные двери малой гостиной – любимой у Мариссы.

– Выше величество! – Завопила она противным визгливым голосом и, вместо того, чтобы упасть на колени или хотя бы склониться в реверансе, как подобает обращаться с императором, кинулась к нему на шею, вцепившись мёртвой хваткой в чёрную рубашку и алыми губами в его губы.

Лорд Ракердон с трудом отодрал её от себя, стараясь не причинить настырной девушке боли, гневно глянул на неё так, что пыл леди остыл на пару градусов, и раздраженно осведомился:

– Зачем ты пришла, Марисса?

Потупив серенькие глазки, щедро подведенные чёрной краской, девушка надула алые губки и обижено произнесла:

– К тебе, любимый.

«Любимого» передёрнуло от подобного обращения. Вздохнув, старательно пытаясь себя успокоить, он напомнил ей об очевидном:

– У меня конкурс невест начнётся ни сегодня, так завтра, о чём тебе превосходно известно.