Поцелуя будет мало

Спектакль тут же прекратился, Вафель раздосадованно сплюнул, вспомнив, что нельзя давить на совесть тому, у кого этой гадости нет, опустился на перила и уже по делу серьёзно спросил:

– Ты это всё за вечер провернуть собралась?

– Не люблю тратить время, – невозмутимо пожала плечами, снова вглядываясь в толпу.

Мой не огнедышащий, но зажигалконосительный друг решил промолчать в несвойственной ему манере.

Порталы в подпространство, именуемое Ведьминым кругом, открываются сами по себе – это общеизвестный факт.

Мы, ведьмы, едва ли не единственные существа на всю вселенную Тар-данарию, способные ощутить колебания магического фона. И повлиять на них. То есть закрыть портал. Но, увы, далеко не каждый.

Абсолютно уверенная в том, что зря трачу время, я встала поудобнее, повела плечами, разминая мышцы, покрутила головой, расслабляя шею, опёрлась ладонями на круглые металлические перила, сделала вдох и…

– Эй, – раздалось властное прямо за спиной.

И на моё плечо легла тяжёлая широкая ладонь, чтобы неаккуратным рывком развернуть на месте.

Взгляд упёрся в чёрный расстёгнутый пиджак, надетый поверх чёрной рубашки. Идеально выглаженный костюм, блестящие туфли, мерцающие чёрные глаза и незаметно переливающиеся на левом виске письмена.

Маг. Да не простой – теневой наёмник, таких похищают в раннем детстве и жестоко воспитывают вдали от всех. Если дети выживают, первое убийство они совершают в пять лет. В семь их продают на Пироге – полностью разбойническом мире. Цены за них бешеные, но эти ребята стоят любых трат.

Иммунитет к магии, сумасшедшая скорость и сила, умение убивать голыми руками сотней способов… А чтобы теневые наёмники не убили своего же хозяина, при покупке на них ставится магическое клеймо абсолютной принадлежности.

Страшные они существа. Себе не принадлежат, за господина порвут без раздумий.

Окинув двухметровый шкаф суровой наружности скептическим взглядом, вскинула бровь и раздражённо поторопила:

– Обижают, заюш? Покажи пальцем, тётя ведьма всем морды наскрабирует.

На безэмоциональном лице не дрогнул ни единый мускул. Пропустив все мои слова и интонации мимо ушей, наёмник холодным мрачным голосом велел:

– Отойди. Ты загораживаешь вид моему шефу.

Надо же, какие слова знаем. Не хозяин или господин – шеф. Значит, давно в нашем мире.

Но зря он так. Я сегодня злая, говорю же. Час поздний, а я до сих пор не дома. И платье это дурацкое жмёт, и ноги от каблуков неприятно гудят, а голова стучит от грохота музыки.