Избранные духом Весны. Пари с заклятым врагом

И мне стало очень неудобно и даже стыдно, но я опустила голову и тихонько попросила:

– Можешь куда-нибудь забежать и взять чего-нибудь на ужин? Голодный же…

Ответом мне была тишина. И тишина. И снова тишина.

Не выдержав, подняла голову, метнула на парня взгляд и поняла, что тот стоит и улыбается. И улыбнулся шире, когда я посмотрела на него, но всё, что сказал, было только:

– Записку ему напиши, а то он ужин сожжёт вместе со мной.

– Ой, – я растерянно заозиралась по сторонам, – а что писать?

– Да что угодно, – Фидер пожал плечами и жестом предложил мне идти за ним обратно в общежитие.

Я почему-то пошла. Сначала по коридору, затем следом за парнем в его комнату, дверь которой открылась сама, повинуясь жесту мага. Некромант дошёл до шкафа, достал лист бумаги и заправленное чернилами перо, положил на стол и указал мне на стул. Сам остался стоять тут же. Как же, некромантская вежливость.

Закатив глаза и покачав головой, я всё равно прошла, села, подхватила перо, разместила перед собой лист и задумалась.

Вздохнув, занесла перо и по центру белого листа не очень ровно, а очень даже коряво в силу того, что нервничала, вывела:

«Спасибо, что заботишься обо мне».

А ниже:

«Но ты дурак», – писала с пакостливой улыбкой и услышала насмешливый хмык некроманта за спиной, который бессовестно всё читал.

Задумалась, подписываться или не стоит, и в итоге решила, что не буду.

Закрыла перо, отложила на стол, лист бумаги сложила три раза и не удержалась, разместила его между ладонями, прикрыла глаза и потянулась к внутреннему источнику.

Лёгкая дрожь в груди, приятное покалывание в пальчиках, улыбка на губах… и через десять секунд я протягивала некроманту оплетённое золотой мерцающей лозой послание.

– Тебя проводить? – Фидер улыбался мне, когда прятал бумагу во внутренний карман форменной мантии.

Чему улыбалась я, даже не знаю, но переставать не собиралась.

Отрицательно покачав головой, махнула парню на прощание и пошла к себе.

* * *

Утро. Шумная столовка. Шесть похмельных дев, седьмая, нас вычитывающая и не устающая удивляться тому, как могут болеть наши головы, если они пустые и болеть там тупо нечему.