Истинная помощница злого дракона

Думала, не ответит и теперь, но Аданарн Кейнер хрипло спросил:

– Есть предположения?

В игры играть будем?

На самом деле, одно было. И, наверно, не следовало дерзить ещё больше, но я помялась и всё же ответила:

– Ты.

Безрадостный хмык вырвался из его мощной груди, по губам скользнула горькая усмешка, глаза… глаза дракон отвёл, а через мгновение и вовсе отвернулся к окну.

– Иди, – разрешил тихо, не глядя на меня.

Я не пошевелилась, ожидая от него несколько иной реакции.

– Пожалуйста, иди! – очень-очень вежливо прорычало чудовище сквозь зубы.

Значит, подробностей произошедшего мне не расскажут. Жаль.

С другой стороны, его реакции хватило, чтобы понять: памяти я лишилась по его вине. Он этого и не отрицал, однако… я никак не ожидала этой горечи, глухого отчаяния и чувства вины в его глазах, в голосе и на лице.

Должно быть, я в самом деле была незаменимым помощником. И как только связалась с этим драконом?

Решив, что подумаю об этом где-нибудь за пределами кабинета, я развернулась и побрела к двери.

Говорить ничего не стала, оборачиваться тоже не планировала, но уже на пороге всё же повернулась и вздрогнула, наткнувшись на тяжёлый тоскующий взгляд, которым провожал меня мужчина.

Сердце кольнуло и сжалось, в груди что-то задрожало… понятия не имею, что это было, но вместо того, чтобы просто уйти, я улыбнулась, подбадривая эту печальную морду, и преувеличенно бодро сказала:

– Да ты не печалься, счастье притаилось за углом.

Аданарн побледнел так быстро и сильно, что я даже испугаться не успела.

Гулко сглотнул, жестом остановил машинально дёрнувшуюся к нему меня и с трудом выдавил из себя:

– Уйди, Айлин… уйди, моё проклятье, – добавил едва слышно.

Я не нашла в себе смелости задержаться.

Оказавшись в коридоре с тёмными неровными каменными стенами, высокими потолками и рыжими шарами магического освещения, я долго стояла под тяжёлой деревянной дверью, пытаясь понять, почему изнутри жгла боль, мешающая дышать, и сердце билось так быстро и неровно, словно страдая о чём-то…

А потом услышала стон.

Едва слышный, глухой, полный невыразимой тоски и боли, стон, от которого ледяные мурашки скользнули по коже, а грудь сдавило стальными обручами.

– Подслушиваем? – насмешливый шепот над ухом заставил подпрыгнуть от неожиданности и лихо развернуться.

Вот только с “лихо” я разошлась, конечно, и вместо лица высокой тёмной фигуры рядом с собой увидела невнятную муть поплывшего мира.