Жизнь, которая словно навечно. Часть 2

***

Как ни странно, но Катерина всю ночь спала крепко. Впрочем, не лгал и Кьют: на кресле дремать было правда уютно. И все же под раннее утро, когда за зимним окном стояла кромешная темень, парень проснулся и больше заснуть не смог.

Чарли поднялся и тихо вышел, упорно стараясь не нарушать сон жены. Жены… О, какое тепло разливалось в душе при одном только слове! Катерина отныне его жена.

Кьют спустился во двор не один. Его компанией стали мысли о будущем брака. По людским законам парень заделался главой семьи и добытчиком с долгом – обеспечить семейство комфортной жизнью.

Тут, казалось, и можно расслабиться – да отнюдь. Ни ранняя жизнь, проведенная в тяжком труде за гроши, ни тем более рыцарский его характер – ничто не смогло превратить Чарли в паразита, живущего за счет чужого. Парень хотел расписать себе план – план, какой дал бы Рудковски возможность ни в чем не нуждаться.

За завтраком, что в доме Бристоль теперь подавали, Чарли молчал. Однако после того, как отец Катерины закончил трапезу и довольный пошел на крыльцо покурить, Кьют догнал его и пристроился рядом – с четким списком того, что следует обсудить.

– Ну что, Чарли, как настроение? – спросил парня Джозеф, явным образом намекая на первую ночь и – будучи отцом невесты – не особо настаивая на ответе.

– Прекрасно, спасибо! Отоспался за все свои юные годы, – решил отыграться Кьют, не давая мужчине понять, шутит он или говорит правду.

Джозеф, казалось, не был настроен на серьезные разговоры, но потушил сигарету и повернулся.

– Весь во внимании.

– Мистер Рудковски…

– Чарли, давай просто Джозеф. Все-таки не чужие теперь, зачем церемонничать?

– Как скажете, Джозеф, – покорился парень и, не оттягивая саму суть разговора, вступил: – Джозеф, простите, что ворошу былое, но хочу Вас кое о чем спросить, можно? – Рудковски, попавший в путы интриги, кивнул, и Чарли продолжил: – Как Вы первое время справлялись с наследством Вашей жены? Я имею в виду ту моральную давку, что зудит в мозгу при сравнении: из какой семьи вышла девушка и что ты сам в силах ей предложить.

Мистер Рудковски переменился во взгляде. Вместо поверхностных, почти равнодушных глаз на Чарли смотрели две впадины – такие, что страшно было подумать об их глубине.