Жизнь, которая словно навечно. Часть 2

За обедом, стоило Грэйс чуть замешкаться с блюдом, Катерина урвала паузу и аккуратно спросила:

– Список гостей разрывается от посторонних, но при этом я не смогла отыскать в нем членов семьи. Мистер Голдман, Вы не хотели бы позвать родственников?

Голдман нервно поершился и, бросая немало силы на то, чтобы тон оставался нейтральным, ответил:

– Дорогая, во-первых, я просил называть меня Рафаэлем. Мы вот-вот породнимся, и формальности мне не льстят. А с семьей я порвал еще в юности. Уж поверь мне, мир с родными возможен лишь на расстоянии.

Разве ты не заметила, как обострилась любовь к родителям с твоим пребыванием здесь?

Катерину всегда поражало: Голдман словно заранее знает, в каком месте удар отзовется острейшей болью, и бьет исключительно по нему. Девушка потупила глаза и сменила тему, которую она сама и затеяла. Впрочем, к вечеру успокоив тяжелые чувства, Рудковски решила помучить Агату. Так, взяв бабушку под прицел, она постучалась к миссис Бристоль и спросила будто между дел:

– Агата, мне неловко спрашивать, но Вы не думали пригласить маму? Я не видела их полтора года и уже невозможно скучаю.

С вашей же встречи прошло целых пятнадцать лет! Разве не здорово было бы вновь увидеться?

Хотя девушка не питала особых надежд, миссис Бристоль задумалась. О том говорили ее прищуренные глаза, склоненная набок голова и тонкая сигарета, какую женщина через время достала из сумочки. Катерина не торопила Агату с ответом. Есть темы, освещая которые предварительно следует помолчать.

Миссис Бристоль поднялась, припала к окну – благо, погода позволяла держать то открытым до самого вечера – и взглянула на сад, готовый покрыться цветами.

Женщина наблюдала за воскрешением природы так долго, что Катерина устала ждать, и у нее ни с того ни с сего запершило в горле. Тогда Агата вернулась в кресло, взяла отложенные документы, надела очки и, упершись глазами в бумаги, объявила:

– Нет, это не самая лучшая идея. Оставим все как есть.

Катерина опешила. Ее уверенность в успехе затеи достигла тех же вершин, что и тон, которым она возразила.

– Спокойной ночи, Катерина, – игнорируя аргументы внучки, процедила миссис Бристоль. Девушка, расстроенная, прихлопнула за собой дверь чуть громче, чем следовало.

Впрочем, через неделю за ужином в честь удачно прошедшей сделки Голдмана Агата переменила решение. Тем же деланно отстраненным голосом она обронила:

– Кстати, Катерина, ты все-таки можешь позвать маму. Да и сестренку твою любопытно увидеть.