Если ведьме нужен муж

И царил он там, этот покой, ещё секунд тридцать, пока до моего затуманенного алкоголем сознания доходила причина имевшегося во дворце хаоса.

И вот едва дошла… стало невесело. Совсем.

– Я не могу это снять! – кричал кто-то истеричным, но хорошо мне знакомым женским голосом.

– Да нет, – пробормотала я потрясённо, прислушиваясь к недовольному гомону, – допилась, может?..

И я решительно пошла проверять, допилась ведьма или да.

Просто взаправду обладательницы этого противного голоса не могло быть во дворце.

Но чем дальше я продиралась сквозь уплотняющуюся толпу, тем громче звучало уставшее, а потому злое:

– Я. Это. Снять. Не могу! И я это не накладывала! Это кто-то другой! И что, что я ведьма? Что с того? И вообще, вы правы, я ведьма, а потому отказываюсь снимать с вас заклинания! И нечего на меня орать! Не буду, я сказала! Заслужили! Достали! Как же вы меня достали!

Народ закончился как-то совершенно неожиданно, и я ступила в неровное круглое пространство, в центре которого обнаружился венценосный светловолосый красавчик, перед ним четверо рогатых мужчин, а рядом…

Нет.

Жизнь, почему ты так несправедлива? Тысячи ведьм живут в мире, а ты столкнула меня с той единственной, кого бы я не хотела встречать вообще никогда!

И, кто бы сомневался, заметили меня мгновенно.

– Алейда Мидас, – сладко пропело черноволосое белокожее создание, плавно поворачиваясь в мою сторону всем стройным телом и обрывая голоса.

Гробовая тишина опустилась на дворец, а бестия улыбнулась, как умеют только бестии – напрочь ядовито.

Да… она действительно была красавицей. Высокая, стройная, полная грации и женской энергии. Безупречно прямые, иссиня-чёрные волосы струились до самых округлых бёдер, зелёные лисьи глаза в обрамлении пушистых чёрных ресничек смотрели с насмешкой и превосходством, по пухлым кроваво-красным губам скользила ядовитая улыбка.

Красавица.

– Эритара Венхей, – мой голос прозвучал кисло, я даже не пыталась подражать её пению и позориться на глазах у стольких людей. – Ты ещё не сдохла?

– Плохо молишься, – улыбка гадюки стала шире. – А ты, я слышала, прохлопала тринадцатое сожжение?

Да-да, она у нас только слышала и свои лапы к этому не прикладывала.