Двойной сюрприз для блудного папочки

Словно коленом по яйцам – именно такой эффект у её слов. Даже сам не ожидал.

Я не злюсь, в голове летает лишь одна одинокая мысль: «Что?». Просто что, блять? Мне не послышалось, она действительно только что очень красиво послала меня нахер?

– Повтори, – прошу ещё раз, когда Варька испуганно вжимает голову в плечи и молчит. Мне просто нужно убедиться в том, что я не ослышался.

Хотя какой в этом смысл, вообще непонятно.

Резко мотаю головой и подаюсь ближе к своей, однозначно, будущей жене. От неё вкусно пахнет: мёдом с корицей, а ещё каким-то цветочным шампунем.

Я ловлю одну из её толстых мягким кос ладонью и подношу ближе к лицу, чтобы, не сводя взгляда с её глаз, с шумом втянуть воздух носом и окончательно убедиться: это действительно волосы пахнут.

– Очаровашка моя, – говорю медленно и уверенно, – ты, видно, не поняла, малыш: я не собираюсь отказываться ни от наших детей, ни от тебя.

Она смотрит с таким ярким возмущением, что я не могу удержаться и быстро чмокаю её в кончик покрасневшего носа.

И не отхожу, потому что точно знаю: сбежит. Вот прямо сразу, едва возможность появится.

– А если я хочу отказаться от тебя? – Осторожно спрашивает она, поднимает руку и утирает нос, будто я его запачкал. Ещё и морщится так совершенно забавно.

– Увы, – вздыхаю громко и деланно грустно, – такой возможности не предоставляю.

Она втягивает в рот и закусывает нижнюю губу. Так просто и привычно для неё, и так крышесносно для меня. Я невольно опускаю взгляд на её губы, кручу в голове те далёкие стёртые воспоминания и думаю: с тех пор её губы стали другими на вкус? Да и вообще, какой этот вкус на самом деле? Может быть, просто больное воображение нарисовало мне то, что я хотел видеть, и целуется на деле Варя так себе.

Я склоняюсь с понятным даже ребёнку намерением, в последний момент замечаю, как моя очаровашка тихо выдыхает и приоткрывает нежный ротик…

И вдруг – удар! Резкий болезненный удар, в этот раз ни разу не словами, а куда как ощутимее – коленом!

– Ой! – Выдаёт эта мерзавка и неловко отскакивает в сторону, пока я сжимаю руками стойку и пытаюсь громко не ругаться, согнувшись, как дебил, почти пополам.

 – Ой, Егор, прости, пожалуйста! Я такая неловкая! Не знаю, как так получилось… Тебе нужно лёд приложить, я сейчас!

И раньше, чем я успеваю хотя бы элементарно разогнуться, сбегает от меня по служебной лестнице.

Вот… зараза!

Не знаю, насколько это нормально, но после её выходки меня тянет только на ржач.