50 кг ведьминского презрения

Заявленное «ого-го!» оказалось заурядным «так себе», о чём я мужику и сообщила. Тот обиделся и приуныл. «Так себе» приуныл тоже. А я подумала, что он же такой убедительный был, и мы всё равно уже в кустах, так что заставила маньячеллу работать над переделкой этой фигни в заявленное «ого-го!». Даже упражнения ему загуглила, а пока мужик обречённо подвывал и проводил рекомендуемые растяжки, от души отчитала его на тему «врать – плохо, от этого умирают», «не соври, да до старости проживи», «кто врёт, тому хозяйство отрывают, а у тебя даже отрывать нечего».

От меня Витёк уползал, с крокодильими слезами обещая завязать с ночными похождениями.

Стоя посреди тёмной лесной дороги где-то за городом и глядя вслед удирающему маньяку, я всё думала, что хороший метод оказался, надо бы с ним к банде вернуться, может, и эти всех подряд убивать перестанут.

И тут прямо у меня за спиной прозвучало негромкое, неспешное и малость насмешливое:

– Наташа Климова – ночной кошмар преступного мира.

Голос не был мне знаком, но точно принадлежал молодому мужчине, абсолютно уверенному в своей силе и защищённости.

Я постояла, глядя в то место, где во тьме затерялся Витёк, подождала удара в спину. Очень порадовалась, когда его не последовало, и только после этого неспешно обернулась.

– Хм, – вырвалось насмешливое из горла, а губы изогнулись в улыбке, когда в ночной мгле всего в двух шагах перед собой я увидела того, на поиски кого угробила четыре месяца своей жизни.

Наркоторговец, диверсант, неуловимый создатель морозки и маг, которого просто не существовало ни в одной базе.

Глава 4

– На-а-адо же, – протянула почти восторженно, сияющим взглядом окидывая всю укутанную мраком фигуру преступника. – Какие люди. Чем обязана?

Мужик криво усмехнулся, ответил мне полным неприкрытого сверкающего интереса взглядом и насмешливо произнёс:

– О тебе столько плохого говорят, решил, что нужно обязательно познакомиться.

– Льстим? – игриво мурлыкнула ведьма, поведя плечиками.

– О-ох, – восхитился наркоторговец, поднял брови, расплылся в улыбке, качнул головой и предложил нечто крайне забавное, – может, ко мне, малыш? Ты, в постели, стонешь…

Что-то глубоко внутри, давно и отчаянно требующее мужика, согласно загудело, расплываясь восторженной лужицей от его низкого хриплого голоса.