Жизнь, которая словно навечно. Часть 1

Но сейчас, пребывая в восторженном настроении духа, Рудковски решилась не плодить конфликт и сберечь ту хрупкую стенку мира, из тончайшего льда возведенную между обоими.

– Крепкому свежезаваренному кофе я предпочитаю хорошо настоянный чай, – отчеканила девушка, вздернув вверх заточенный нос.

– Жаль. Жаль, что Вы отказываетесь от моего коронного блюда, – воззвал к манипуляции Генри, – и никогда не узнаете, какой секрет хранит он в себе.

Парень подчеркнуто тяжело выдохнул и не спеша, давая гостье возможность еще раз подумать, повернулся к склянкам со всевозможными сортами чаев.

– Ну, хорошо, давайте Ваш свежеособенный кофе! – Генри стоял спиной и позволил себе незаметно ликующе улыбнуться. – Но упаси Вас Господь, если напиток окажется не таким изумительным, как Ваши попытки меня на него подбить, – в шутку пригрозила Рудковски и издала короткий и нервный смешок.

Юноша колдовал над напитком минуты четыре, а по окончании таинства, как бы проинструктировав, произнес:

– Наслаждайтесь.

– Сколько с меня? – тонкие пальчики девушки бегали по купюрам, выискивая подходящую.

– За счет заведения, – Катерина прервала процесс и неспешно подняла голову, на что Генри кокетливо подмигнул.

Рудковски почувствовала, как в душе разливался флакончик с эфирным маслом. Вместо «спасибо» она признательно склонила голову и, увидев под боком следующего клиента, нетерпеливо смотрящего на часы, отпустила бариста работать дальше.

Только заняв свое место в углу и опустив чашку на поверхность, Катерина наконец вышла из бездонной глубины транса и заметила: облокотившись на бортики чашки, в ней восседала палочка корицы, а рядом курсировал цветок бадьяна. Еще раз улыбнувшись, девушка прилегла на спинку стула и, коснувшись губ указательным, скрученным в форме вопроса пальцем, как всегда, задумалась о своем.

Спустя пару мгновений колокольчики над дверцей сообщили о прибытии нового гостя, и та, послушно впуская будущую работницу, отворилась.

Смешной величавой походкой Карла подошла к столику Катерины, со скрежетом отодвинула стул и грузно упала, скрестив в недовольстве руки и в нетерпении и нервозности ноги. Ступня верхней болталась, как лист на ветру.