Зеркала

И подозревала, что они с ней тоже сосуществуют.

А ведь любили когда-то… так же, как и она их. Ах, она-то свои зеркала просто обожала. День и ночь крутилась перед ними, выставляя им на показ все свои молодые прелести. Посмотрите, какие у меня упругие груди, не маленькие, между прочим, верный третий размер, с подозрением на четвёртый. (Четвёртый потом стал, когда груди обмякли, но увеличились в размере, с подозрением на пятый). А попа? Округлая, соблазнительная! Талия тоже на месте и тонкая. Ну, не как у Людмилы Гурченко, но близко, очень близко.

К тому же, Алечка, белокурая, хорошенькая блондинка, с негустенькими, но шелковистыми, чуть вьющимися локонами. Один из мужей Алечки, кажется третий, Юра, даже называл её ласково: «моя беленькая овечечка».

«Господи, как же я всем желанна, как же меня все любят»! – восторгалась Алечка на заре туманной юности, крутясь перед зеркалами, ну точь-в-точь, как та мачеха из Пушкинской сказки: «Свет мой, зеркальце, скажи». И зеркала, как в той же сказке, в унисон радостным хором подтверждали: «Да, да, ты на свете всех милее!»

Альбина Вадимовна вздохнула, чуть улыбнулась, чувство юмора было ей присуще, и решительно села на кровати.

Гл.2 Подарок

Сотовый зазвонил и Альбина Вадимовна, пришедшая, наконец, в себя от кошмарного утра и относительно довольная собой, схватила его:

– Кто? Слава Богу, Светочка!

Ещё вчера подруги договорились встретиться где-нибудь в городе, но ни места, ни времени сразу не назначили.

– В шесть часов в центральном парке, тебя устроит? – резким, не терпящим возражений голосом сняла все вчерашние недомолвки Светлана Ивановна. И Альбина Вадимовна, облегчённо вздохнув: «Конечно, согласна, как она может быть не согласна со Светочкой», радостно выкрикнула в телефон:

– Да, да, Светик, жди! – и отважно рванулась к зеркалу в спальне.

Именно там, в спальне, стояло это божество, маленький косметический столик с небольшим тоже, зато настоящим венецианским зеркалом. История его приобретения примечательна в том плане, что его подарил Альбине Вадимовне её второй муж, Александр Николаевич. Столик-то купили здесь в антикварном магазине, а вот зеркало было привезено из самой Венеции. Конечно, оно было самым дорогим и по цене, и по трогательным воспоминаниям.