Русь неопалимая

Всё, отходи, не задерживайся! Следующий…

Получив крестики, мужики и бабы бежали по берегу искать свои одежды, кто успел дома одеться, чтобы скорее прикрыть срам, потом быстро расходились по домам, где уже изревелась голодная скотина и не доеные коровы. Накануне киевляне наблюдали свержение их кумира Перуна. Все плакали, когда его опрокинули с капища, привязали к лошади, притащили к Днепру и скинули в воду, а чтобы его никто не вытащил, шли по берегу и отталкивали его баграми, чтобы не выловили и не спрятали.

– Братия-а! Наш князь продался в веру греческую. Изменил вере пращуров, с которой великий князь Святослав Игоревич громил и попирал врагов Перуна и Волоса!

– Родька! Эта беда на нас свалилась от того, что наш князь побывал у греков. Ты зрил, какую жёнку он себе привёз оттудова? Это из-за неё все беды на нас свалились. Вон, глянь, стоит на крутояре и наблюдает за нами, изувер! – шептал Михна Родиону, стоя в очереди за крестом.

– Как бы, правда, беды какой не было! На самого Перуна руку поднял. Вот он обидится и на всех нас свой гнев обрушит! Вчерась, как велел князь опрокинуть златоусого, почитай весь Киев сбежался на капище. Бабы ревмя ревут, а дружинники княжьи обвязали верёвками Перуна-те, свалили и поволокли к реке. Крик, шум, одна старуха упала да руками-то за Перуна имается, её тащат вместе с Перуном, так дружинник едва отцепил бабку, а она кричит: «Не отда-ам!» Да куды там! Кто нас будет слушать! Загнали вон в реку, как стадо и окрестили, – с горечью в голосе сказал Родион.

– Ага! А теперь стоит, изверг, вишь, наблюдает. И как не боится? Вот обрушит наш батюшка Перун свой гнев на него, поразит окаянного своей молоньей, тогда будет знать, как батюшку, защитника нашего обижать! – Михна посмотрел с ненавистью в сторону Киевского князя.

– Эх, где теперь наш Перунюшка горемычный! – тяжело вздохнул Родион.

– Родька! Не рви душу! Наш батюшка где-то уже на порогах каменных мечется, а то и с камнем на шее лежит, где нито.

Тут Родион вдруг громко захохотал, даже не захохотал, а заржал, как жеребец.

– Ты чего, Родька, головой повредился?

– Михна! А нашего Перуна-те тоже окрестили! Видал, как окунули в Днепр?

– Мать честна! А ведь и правда! – и они, не боясь греха, заржали в две глотки, обрадованные, что батюшка Перун теперь, как и они, окрещён.