Русь неопалимая

Вершие дружинники мечутся по Подолу, убегающих хватают за волосья и кидают в Днепр, холодная вода сразу успокаивает мятежников.

Христиане, принявшие крещение ранее, помогают дружинникам, заталкивают в воду упирающихся, кого лупят кулаками, кого секут хворостиной. Перепуганные дети плачут, матери пытаются их успокоить, отроки не спешат к Днепру, идут, оглядываясь, присматривают, куда бы сигануть, да спрятаться. Девки молодые стыдливо опустив глаза, идут, схватив рубаху на груди в горсть, старики стонут, бабы ревмя ревут, как при набеге печенегов.

Ор несётся над Днепром, а он величественно несёт свои воды как будто всё происходящее на его берегах для него привычное зрелище. Сгрудился люд на берегу, белый, холстяной, и пошёл в реку. Кто сам, с радостью и блаженством на лице, кого силой в воду спихнули. Сперло дух от холода, разом стих гомон и рёв, и понеслось над рекою:

– Крещаются рабы Божии, возродившиеся от Святаго Духа и воды…

Киевляне, потрясённые свержением Перуна и остальных почитаемых ими богов, ругая князя и иже с ним, не торопились на реку принимать нового невидимого Бога, которого не только потрогать, даже, увидеть-то нельзя.

Некоторые челядинцы пытались убежать в лес в надежде отсидеться там, и их обойдёт эта напасть, но все ворота города были закрыты.

Родим, вышел из дома, окинул свой двор сонным взглядом и пошёл за дом. Только пристроился в задке, чтобы получить удовольствие от полного освобождения и вздохнуть с облегчением, как услышал крик соседа:

– Роди-и-им! Подь сюды!

Он быстро натянул портки и выскочил, озираясь вокруг, ища соседа.

А тот стоял за высоким тыном и махал ему

рукой.

– Ну, чё те надобно? Чё блажишь с утра поране?

– Спросить хочу! Ты побегишь к реке-то креститься?

– А на кой оно мне? Чё это за Бог, которого не токмо потрогать нельзя, так и не увидишь дажеть! Вот наш батюшко Перун другое дело! Подойдешь, погладишь, поговоришь с ним, губы помажешь жертвенной кровию, попросишь, чтоб доброе жито уродилось, чтоб жёнка парня родила, а то повадилась девок приносить, в избе от них уже не повернуться, а скоко приданого за ними надобно приготовить!

– Так чё не сходил к Перуну-то не попросил сына? – поинтересовался Михна у горемычного соседа.

– Ходил! Токмо, видать, до меня очередь не дошла, а нонче уж и не знаю, ждать сына или уж не надеяться.

– А ты Родька, когда захошь приласкать жинку, отай[1 - Отай – тайно.