Каждому по делам его

Виктор с Ритой остались ночевать у Никитича. Он подошёл к Виктору, достал папиросы, закурил, пыхнул дымом пару раз и сказал:

– Витёк, а хошь, я тебе чё-то покажу?

– Ну, давай, Никитич, показывай!

– Пойдёмте со мной! – Никитич махнул им рукой, и пошёл по тропинке в конец огорода.

Он привёл их на большую поляну, остановился, повёл рукой и гордо сказал:

– Видел, какой у меня рассадник?

Виктор окинул взглядом посадки молодого кедрача.

– Никитич, а тебе это зачем? У тебя тайга можно сказать за огородом, а ты его весь засадил кедрачом! Ему ещё расти, и расти, пока первая шишка появится! Ты, Никитич, сколько лет запланировал прожить?

– Ничё, Витёк! Сам не доживу, внукам достанутся. А мне здоровье уже не позволяет по тайге бродить. Старею.

– Это, Никитич, потому, что ты бобылём живёшь!

– Не знаю, Витёк, я один привык жить.

– Ты же ещё не старый, тебе бы хозяйку в дом, молодую!

– Да есть у меня женщина, иногда навещаю её.

За ужином Виктор с Ритой сидели сонные. Никитич посмотрел на них, встал из-за стола и проводил своих гостей в их комнату, вышел и закрыл за собой дверь.

Сонное настроение у Виктора мигом улетучилось, а тело наполнилось прежней упругостью, здоровым желанием незамедлительно обхватить Риту, прижать к себе, насытиться её молодым упругим телом с красивыми изгибами, выпуклостями и другими соблазнительными местами.

– Рита! Я где-то вычитал, что учёные доказали удивительную вещь. Оказывается, в каждом из нас, хомо сапиенсов, живёт до десяти процентов неандертальца! Я вот смотрю на себя и думаю, в каком месте во мне начинается неандерталец? Как ты думаешь?

– Стесняюсь сказать! – хохотнула Рита.

– Добрая ты у меня, девочка! – расцвел широкой довольной улыбкой Виктор, – но женщины всё-таки интереснее и разнообразнее, хотя в них тоже десять процентов неандерталок. Кстати! У моего друга Гоши недавно был случай: пришла молодая негритянка, за какой-то деталью для машины.