Каждому по делам его

И утром спрашивать не стал, да и зачем? А, сейчас вдруг захотелось спросить. Кто до него прикасался к её обнажённому телу, заставляя набухать и твердеть вишенки на её полной груди, кто гладил её бархатную кожу, ощущая волнующую упругость мышц? Видимо всё это было написано у него на лице, потому что Олеся ухмыльнулась и, гордо подняв голову, встала, отошла к окну и отвернулась от него.

Виктор посмотрел на неё и подумал: – «А она у меня хорошая, добрая, заботливая, даже симпатичная на внешность, но пресная, без изюминки – скучно мне с ней.

И пять лет назад так было, и сейчас почти ничего не изменилось. Привык я к Олесе, притерпелся».

Но вряд ли это можно было назвать достижением. Не любил он её…, но сейчас ему вдруг захотелось осчастливить жену, вроде как, прощения попросить за своё равнодушие. Виктор иногда видел, как в её глазах загоралась страсть, и слышал её тяжёлое дыхание, но это его не заводило и, он ловко избегал близости. Супружеский долг исполнял иногда, но без огонька. Ему казалось, что Олесю всё устраивает.

Детей       у них не было и Виктор, даже не задумывался, почему. Он не ревновал Олесю и в её жизнь, не связанную с домом, старался не лезть.

В рабочее время Виктор был занят служебными делами, ничуть не переживая за жену. И, чуть ли не впервые за пять лет в нём пробудилась ревность. Олеся, может, и не любимая жена, но принадлежит ему, и ей никак нельзя заводить романы на стороне. А если вдруг завела? Почему она так спокойна, когда он приходит поздно? На него вдруг накатила злость, он даже сжал кулаки, она его собственность и до неё никто не смеет дотронуться! Все эти мысли у него пронеслись в один миг, он тут же встал из-за стола, подошёл к ней, обхватил за плечи и прижал к себе.

Виктору стало жаль Олесю, она показалась такой несчастной, но, как всегда, молчала, никаких упрёков, свои обиды она привыкла прятать глубоко в душе. Он повернул её к себе лицом, и прошептал:

– Прости меня, пожалуйста…, я, гад! Я вижу, что тебе со мной плохо. Я привык жить один и вот уже пять лет пытаюсь приучить себя к семейной жизни, но у меня пока плохо получается.

– У тебя бы получилось, если бы ты меня любил! – грустно сказала Олеся и опустила глаза.

– Олеся! Ты не права! – он подхватил её на руки и понёс в спальню.

Виктор осторожно положил Олесю на кровать и лёг рядом. Он тихо гладил её по волосам и целовал. Щёки у неё запылали, он провёл рукой по её груди и почувствовал, что её вишенки отвердели, она растерянно улыбнулась.