Принцесса Арменеи. Книга 2

Кажется, я стала пробиваться через неприступную стену харата. Его глаза смотрели с недоверием и одновременно с яростным желанием поверить мне, но он продолжал оставаться на месте, прожигая потемневшим взглядом насквозь.

– Разве ты не понимаешь, что своим безразличием причиняешь мне невыносимую боль? Я ничего так не желала, как быть с тобой рядом и знать, что нужна тебе, но ты постоянно отталкивал меня. Шерват… – жалобно позвала я синекожего эрлеванца, не в силах что-либо произнести.

– Милена… – впервые за долгое время обратился он ко мне по имени и в голосе его послышались отголоски раскаяния и боли, казалось разрывающей его душу на части.

 – Прости… – добавил он тише.

– Можешь не извиняться. Сама виновата, напридумала себе…– мне вдруг стало все настолько безразлично, что я лишь устало прикрыла глаза. Только чувствовала, как слезы скатываются по щекам, оставляя мокрые дорожки.

Мне было все равно. Боль я почувствую позже, когда останусь с ней наедине.

– Помнишь: в детстве я мечтала, что когда-нибудь вместо тиары ты украсишь мою голову свадебным венком, сложенным из прекрасных цветов Эрлевана.

Взяв за руку, поведешь по дороге, украшенной хрупкими лепестками. Мы могли быть счастливы, Шерват, но ты, видно, и, правда, никогда не любил меня.

И… Великая Матерь, он внезапно поддался вперед. Его ладони с нежностью обхватили мое лицо, стирая слезы, а губы накрыли мои. Как же сладок был поцелуй харата! Я словно пила бальзам из его губ, терпкий на вкус, исцеляющий мое измученное сердце.

Радость переполняла меня до краев. Ей мало было пространства внутри меня, и она вырвалась на свободу, окрыляя. Шерват шептал на эрлеванском ласковые слова, смысл которых до меня не доходил. Я лишь чувствовала, как он ласково целует мои щеки, глаза, принося утешение, умоляя больше не совершать глупостей.

– Девочка моя… Видит Архун, я пытался не думать о тебе, боялся, что в тебе говорит глупое женское упрямство, но теперь понимаю, что ошибался. Во второй раз я не позволю судьбе обмануть меня.

Он приник к моим губам, а я застонала, не в силах сдержаться. Схватившись за плечи, я лишь теснее прижималась к крепкому телу харата. Мне недостаточно было его касаний, хотелось принадлежать ему полностью. Его поцелуй изменился. Стал более медлительным и волнующим, а дыхание – более прерывистым. Язык харата проник внутрь, вызывая у меня восторг. Я чувствовала его энергию, она согревала и обволакивала душу мягким теплом.