Принцесса Арменеи. Книга 1

Даже не представляешь, как! Устрою тебе такую «райскую» жизнь, что станешь с тоской вспоминать спокойные деньки на одной из планет Эронии.

Мстительные планы, одни красочнее и кровожаднее других, проносились в моей голове, пока мы опускались на Арменею. Чуть не заулыбалась, представив, как император тянет меня за руку за собой и отдает назад родителям с гневными словами: «Такую жену и врагу не пожелаешь!»

Легкий ветер раскачивал верхушки деревьев, освещенных ночным светилом, приятно холодил босые ноги, поднимаясь по щиколоткам вверх, развевал полы длинного платья.

Вдруг почувствовала жалость и даже симпатию к эронийцу. Да, он вернет меня домой, как поступает сейчас, и я еще буду счастлива с Шерватом.

Зажмурилась от удовольствия, представив лицо харата, когда выхожу к нему, облаченная в одежду из листьев редкого дерева ахриба на пустынном и жарком Эрлеване. Мое тело едва прикрывает зелень, а тело лоснится на солнце, смазанное ароматными маслами и украшенное ритуальными свадебными татуировками по старым традициям.

Я склоняю перед будущим лером голову, а он надевает на нее венок из белых цветов – символ своей вечной любви. А потом я соединяюсь и телом и душой со своим возлюбленным. Я мечтательно вздохнула и посмотрела на приближающийся дворец, озаренный яркими огнями.

– Любопытно, что вы там себе нафантазировали? – заинтересованно спросил меня император.

– Представила свое счастливое будущее, в котором вы занимаете последнее место, – съязвила я.

– А первое, так понимаю, вы отдали эрлеванцу? Чем же так хорош этот начальник стражи?

– Он самый лучший, – уверенно заявила я, глядя в его глаза.

 – Он преданный, добрый, нежный и любящий.

– Помилуйте, принцесса, о харате ли мы говорим? – одна бровь скептически изогнута. – Особенно смущает последнее определение. Хараты – прирожденные убийцы, им чуждо чувство любви. Бороться и выживать – это то, что у них лучше всего получается. Сегодня ты жив потому, что твой противник мертв, но завтра все может измениться не в твою пользу.

– Неправда! – я слишком резко выразила протест. – Шерват – воин, он вынужден казаться непобедимым и жестоким, чтобы враг не почувствовал его слабину.

– Почему-то мне кажется, вы сами не верите в то, что произносите и хотите себя убедить в обратном. – Он говорил вам о том, что любит вас? Обещал сделать своей лерен?

Я молчала, мне нечего было сказать в ответ. Слова императора резали острее ножа. Губы эронийца тронула усмешка.

– Значит, я прав.