Легион проклятых. Союз трех

Знаете, страшно, когда ты что-то забываешь, но еще страшнее, когда ты не помнишь лиц. Я совершенно не помню лица своей любимой. Только волосы.

– Да, Чиро. Я понимаю тебя, – ответила Марта. Уж кто-кто, а она точно знала, каково это – не помнить.

– Он сел рядом со мной – жалким, умирающим от чахотки парнем с мутным взглядом. Я сказал, чтобы он уходил, если хочет жить. А он улыбнулся и спросил, хочу ли я сам жить. И знаете, в тот момент я понял, что, несмотря на все потери, всю пережитую боль утраты, я хочу жить, – Чиро оголил левое запястье и показал Марте белеющие отметины.

– И зачем ты мне это рассказал? – спросила охотница.

– Затем, что между нами всегда была связь. И если с ним что-то случится, я узнаю об этом первым. Ведь вы же тоже сомневались в том, что он мертв?

Марта закрыла глаза.

– Его сердце не билось.

– Это трупный яд. Его отравили, но не смертельно. Он силен, уж поверьте мне.

– О, да, я помню.

– Я могу дать вам информацию. Вы плохо осведомлены, братство никогда не представляло особой угрозы для чистокровных вампиров. Мы следим за чистотой своей крови, среди клана моего отца нет второго поколения. Только те, кто обращен самим Диего.

– Твоим ребятам это не понравится, – усмехнулась Марта.

– А на чьей стороне вы? – спросил Чиро, посмотрев ей в глаза.

– Чиро, малыш, ты дашь в руки своим врагам оружие, только чтобы спасти своего отца? – ответила вопросом на вопрос Марта.

– Я думаю, время вражды прошло. Не вы ли собирались завтра заключить союз с Вильямом?

– Откуда ты…

– Виктор сказал, я не подслушивал, – поднял руки вампир.

– Ах он похотливый сплетник! Алкоголик! Распутник! Убийца и лжец! – негодовала Марта, ударив кулаком в пол. – И как я могу ему после этого доверять?

– Вы не к тому обратились, мадемуазель.

Марта задумалась. На чьей она стороне? Обученная убивать вампиров без суда и следствия, уничтожать их, словно болезненный нарыв на теле земли, за эти несколько дней она пересмотрела свои взгляды и принципы. Да, ее спокойно могут обвинить в заговоре и предательстве. Не поэтому ли она спешила поскорее заключить союз с братьями по мокрым носам? Ей было страшно. Страшно, как никогда.