Легион проклятых. Союз трех

– Да… я хочу этого…

Намотав длинные волосы графини на кулак, Френсис грубыми толчками входил в нее, с упоением слушая ее стоны и крики.

– Грязная шлюха, нравится быть моей вещью?

– Да!

Он выпустил ее волосы и схватил за руки, заставляя подняться. Изящный изгиб ее спины был превосходен, как и она сама. Френсис нарастил темп своих движений, тогда как Марго уже обессиленно обмякла в его руках. Через пару глубоких проникновений в ее горячее лоно, он наполнил ее своим семенем. В таком состоянии она не особо заботилась о возможной беременности, а вот Френсису это было бы на руку.

Дав ей то, чего Маргарет жаждала, он бросил ее на кровать, оставив приходить в себя, сам же, одевшись, направился на палубу. Лицезреть ее после того унижения, которому он ее подвергает каждый раз, было мужчине крайне неприятно.

Солнце играло в бесконечных волнах, слепя глаза. Палуба корабля была пуста, лишь одинокий матрос тер перила борта, насвистывая какую-то незнакомую мелодию. На этом корабле они были единственными пассажирами.

– Красиво, не правда ли, сэр? – спросил паренек-матрос, поправив соломенную шляпу. Он был рыжим, с усыпанным веснушками лицом, напомнив Френсису о Томасе.

– Да, безусловно, – буркнул он под нос и отошел подальше, желая побыть один.

– Эй, ты! – обернувшись, окликнул его Френсис. – Долго нам еще плыть?

– Если ветер не стихнет, завтра будем на месте, – ответил матрос.

Мужчина раздраженно сжал губы и отвернулся. Качка сводила его с ума, но он не мог позволить никому видеть его страдания. Френсис никогда не любил море. Новость о том, что вместо поместья графа они плывут неизвестно куда и непонятно зачем, нисколько его не порадовала. Теперь он был бы счастлив оказаться снова на той дороге по колено в грязи.

* * *

Марта снова не спала всю ночь. Мысли вгрызались, словно голодные крысы. Что же он с ней делает? Как она допустила такое? Его брат сотворил с ней такое, а она даже не ненавидит Диего. Плохой из нее охотник, если она спуталась с вампирами. Позволила себя использовать. От воспоминаний о его бесконечно голубых глазах все внутри болезненно сжалось. Охотница плотнее завернулась в одеяло, отгоняя дрожь.