Легион проклятых. Союз трех

Осталось совсем немного, еще совсем чуть-чуть! Размокшая, толщиной с два пальца веревка резала губы, ранила десны. Рот быстро наполнился кровью. Марта не думала ни о чем, только бы поскорее освободить его. Через пару секунд они оба упали на пол, в лужу крови и дождевой воды. Охотница сжалась, теряя нить реальности от переохлаждения. Сердце в груди долбилось, как сумасшедшее. Не ее сердце. В чужом теле. Судорожно выплюнув кровь, она вытерла подбородок рукой. Диего лежал без движения. Марта подползла к нему и освободила руки от остатков веревки.

– Диего? – она погладила его по ледяной щеке. Еще более холодной, чем ее ладони. – Прости меня.

Он открыл глаза и вымученно улыбнулся.

– Все закончилось. Ты моя героиня.

– Я должна перевязать твои раны, потерпи немного, – она взяла нож и потянулась к своей сорочке, но он поймал ее за руку.

– Не нужно. Все хорошо.

Долгие несколько секунд она молча смотрела в его глаза. Он потянулся, чтобы поцеловать ее.

– Эй! Ты чего делаешь? – возмутилась Марта, инстинктивно прикрывая свою наготу.

– Я понимаю, что ты не это хочешь услышать сейчас, но я должен убить тебя.

– Что?! – Марта начала вырываться, но тело Изабэль было слишком слабо. В руках Диего она была бессильна.

– Твое тело, не тебя. Чиро поместил тебя в человеческую оболочку, вырвав образ из твоей памяти. Я отравлен, мое сердце не бьется уже очень долго. Если я не поем, боюсь, я умру от потери крови, – сбивчиво объяснил вампир. – Он знал, что это потребуется.

– Да поняла я уже, заткнись. Сколько можно меня убивать? Я тебе что, игрушка? Я три ночи не спала! Не могу согреться, даже если меня поджечь! Мне страшно, ты когда-нибудь умирал?! Хоть понимаешь, как это страшно? Я верила тебе! Мое сердце больше не бьется, и я не знаю, смогу ли я с этим жить! Я охотница! А не ваша марионетка! – психанула Марта.

– Прости. Ты права. Я протяну до деревни, или поймаю в лесу какого-нибудь зверя. Ты права.

– Господи, да заткнись ты уже! – она притянула его к себе и поцеловала. Диего жадно впился в ее рот поцелуем, пробуя на вкус кровь, которая все еще сочилась из содранных губ. Марта никогда не испытывала ничего подобного. Ей стало жарко, как будто в темнице начался пожар.