Покаяние разбившегося насмерть

А что тут скажешь? Всех нас периодически кто-то доводит до белого каления, но это не значит, что мы тут же бросаемся на обидчиков с кинжалом в руках.

Я философски улыбнулся.

– Комиссар, возможно, самодеятельные актеры и доставляли Андре немало хлопот, но он их все равно по-своему любил, ведь они – часть его работы, которой он предан. Что касается фотоаппарата на шее – тут ничего удивительного, ведь это был день премьеры в его театре! Полагаю, Андрей просто делал снимки во время спектакля. Кроме того, вы сами прекрасно понимаете: тройное убийство было совершено в рекордные сроки, между тем Андре Бессон весь вечер был на виду, давал интервью… Чем не прекрасное алиби! При всем желании он никак не мог тут же найти где-то подходящий нож и предложить Нико или всем троим волхвам прогуляться до сквера для непонятной фотосессии в столь поздний час…

Комиссар выслушал меня с холодной улыбкой.

– Все относительно. Журналистка Катрин Секле, которая брала у вашего приятеля интервью, сказала нам, что во время их беседы была довольно длительная пауза в течение почти двадцати минут: у Андре Бессона от волнения пошла кровь из носа, и он удалился в туалет.

Согласитесь, при этом он вполне мог через туалет выйти на улицу, заранее договорившись о встрече в сквере…

Я невольно нахмурился – интересно, почему Андрей ничего не сказал мне про эту прореху в своем «железном» алиби?

– И зачем, по-вашему, он убил бы всех троих? Допустим, малыш Нико его доводил.

Но при чем тут остальные?

Комиссар кивнул.

– Вот это мы и пытаемся выяснить. Малыш Нико издевался над мсье Бессоном не первый день, так что ваш приятель вполне мог подготовиться к премьере… По-своему подготовиться. Возможно, он предлагал фотосессию одному Нико, а остальные просто оказались ненужными свидетелями.

Это было нечто! Пару секунд я смотрел на собеседника так, словно увидел перед собой коня в пальто. Что ни говори, а было совершенно очевидно, что у комиссара имелась вполне четкая картина убийства с Андреем в главной роли.

А это, в свою очередь, значит, что все гораздо серьезнее, чем мой приятель пытался представить мне вчера, когда говорил о своем «железном» алиби, почему-то умолчав при этом про солидную паузу во время интервью.

Я так разволновался, что поднялся на ноги, принявшись в очередной раз заряжать кофейный аппарат.

– Как хотите, но все это слишком мало похоже на правду.