Легион проклятых. Затерянная во времени

– Я помогу, – он придержал ее голову, пока она пила. Напиток был ужасен на вкус. Девушка закашлялась.

– Какая гадость!

– Пей все до дна, – строго сказал мужчина. Девушка хотела было съязвить, но взглянув на его перевязанные руки, молча допила все.

Он уложил ее обратно, поправил покрывало. На его щеках играл румянец. Марта заподозрила неладное.

– Эй, ты что, покраснел? Что ты мне дал? Что там? Снотворное? Хочешь меня отра… я что, голая?!

Малькольм отвел глаза.

– Я не смотрел на тебя, клянусь. Там… твое платье, оно… ты… в общем… а переодевать тебя я не стал, я еще жить хочу.

– Давно я сплю?

– Сутки. Брат Грегори напоил тебя снотворным, чтобы ты не страдала.

Марта молчала, кутаясь в простыню. Быть немного вампиром не так страшно, как страдать от лунных изменений. А еще страшнее, когда луна вообще не влияет на эти трансформации.

– Я чудовище, – подвела она итог своим размышлениям.

– Не говори так. И не вини никого. Они спасли тебе жизнь.

– Тебе легко говорить. Ты человек. Мужчина. А кто я? Я никто! Ни человек, ни вампир, ни оборотень. Жалкое ничтожное существо. Орудие убийства. Инквизитор в первую очередь закинет меня в священный костер, обвинив во всех мирских грехах, стоит мне лишь раз оступиться!

– Боже, Марта. Он уже давно никого не сжигает. Это запрещено.

– Да, как же! Я знаю, как он пытает несчастных в подвалах своего замка! Лучше бы сжигал, чем мучить. Маньяк. Ты его руки видел? Мерзкие, как слизняки, – он поежилась.

Малькольм сидел рядом с ней на кровати. И смотрел, как она горячо возмущается. Какая она все-таки необычная. Только что была в отчаянии, не в силах держать стакан с лекарственным отваром, а теперь вот сидит, ругается. И волосы рассыпались по плечам, кое-где еще остались завядшие белые цветочки, он аккуратно начал их вытаскивать, не замечая, как она возмущается. Изящные кудри свалялись и висели сосульками, Малькольм даже подумал, что нужно бы их расчесать. А как восхитительно пахли ее локоны! Словно цветочный луг весной.

– Ты не видел, как он на меня смотрит! А еще служитель церкви! Он меня глазами раздевает каждый… Эй, ты что делаешь? – она отклонилась в сторону, прищурившись.

– Пытаюсь вернуть тебе надлежащий вид. Выглядишь ужасно, – он вспомнил, как ударил ее в облике собаки. Мельком глянул на лицо, ища синяк. Ее щека припухла или это просто свет так упал? – Как ты, Марта?

– Выгляжу ужасно, сам же сказал, – проворчала она.