Добро пожаловать в Мир Юрского Периода! Часть 2

В каждом его действии сквозило нечто незыблемое, монументальное, что не нужно было ничего и никому доказывать.

– Вы… ты и Дойл… – все-таки Лена решила прояснить для себя важный момент. – Решили ухаживать за мной, потому что… я подхожу вашим звериным сущностям?

От дороги он не отвлекся, но атмосфера в салоне изменилась мгновенно. Охота.

– И поэтому тоже. Ты подходишь нам во всех смыслах.

– Значит, выбора нет, – слова прозвучали тоскливо. Снова ее не спрашивают, как не спросили: нужно ли перекидывать в другой мир.

– Нам не хочется давить на тебя, наоборот, твой выбор и принятие кого-то из нас должно быть осознанным и добровольным.

– Почему?

– Какой смысл в жене и браке, если его основой станет ненависть и принуждение? Мы слишком долго живем, разводов у нас не существует и, выбирая пару, руководствуемся взаимностью. Нам нужна нормальная семья, а не ее подобие. – Казалось, что взгляд Глэра стал абсолютно черным, когда он добавил более жестко: – При это и я, и Дойл сделаем все, чтобы рядом с тобой не было других диносаурумов.

– Если я выберу Дойла, а не тебя? Если я вообще никого не выберу? Я не могу предсказывать, что будет с моими чувствами даже завтра, не говоря о будущем.

– Если ты выберешь моего брата, то ваш первенец-мальчик станет моим наследником. Что же касается второго варианта… – Глэр остановил автолет на очередном из «светофоров». – Неужели я или он тебе настолько неприятны, что ты даже мысли не допускаешь о браке? Подумай и ответь.

Он кинул на Лену короткий взгляд. Не давил, просто ждал.

Она вздохнула, признавая:

– Я совру, сказав, что ничего не чувствую или чувствую неприятие, но… Не знаю, как объяснить. Это не упрямство, даже не гордость… мое сопротивление. Какая-то неуверенность, которую пока не получается преодолеть до конца.

Рука мужчины осторожно скользнула к плечу девушки, погладила.

– Что мешает начать нам преодолеть твои барьеры? Узнаешь, привыкнешь, меньше всего, нам хочется, чтобы ты боялась.

Лена была удивлена, когда он извинился, но удивлена приятно. Казалось бы, такому, как Вожак, не пристало произносить слова, которые многие восприняли бы как слабость, и снисходить до простых попаданок. И тем не менее его не волновало чужое мнение, важна… она?

– Мне тогда действительно стало не по себе.