Тайна моя святая

Тут меня потом прошибло.

Ярослав?! На Рождество?

Впереди маячил Christmas – католическое Рождество. Как известно, его дата – двадцать пятое декабря.

Получается, мне подан знак свыше?

Но кто его подал?

Я взглянула на икону. Нет, голос во сне был не женский. Его вообще было трудно назвать голосом. Это было некое понимание неизбежности, четкое, ясное, не дающее возможность трактовать событие как-то иначе. Словно бы меня перед фактом поставили, если событие ещё не произошло.

«Christmas… Получается, мне надо сутки помучиться со схватками, а дальше уже и сын родится, – размышляла я.

Тут-то мне стало по-настоящему жутко. Я вспомнила, что Санта Клаус в переводе на русский – Святой Николай. Именно он – главное действующее лицо в праздновании католиков.

Не сам ли Святой Николай подал мне весточку через этот сон?

Не он ли напомнил мне об обещании, которое дала ему захлёбывающаяся от рыданий девочка. Та самая, что до того случая всегда доказывала своей верующей бабушке, что никакого Бога – нет?

Тогда, много лет назад, я дала обет в обмен на Чудо.

Не пришла ли пора платить по счетам?

Я лежала в темноте палаты, глядя на полоску света в щели под дверью и думала: «Как объяснить мужу, что я отказываюсь называть сына – Ярославом?»

Между тем мой живот вёл себя спокойно. Малыш периодически пинался, но… боли совсем прекратились, а потому ещё днем меня из родильного перевели в палату «Патологии».

Christmas прошёл, я чувствовала себя превосходно, никаких признаков приближающихся родов в помине не было.

Меня отправили домой.

Можно было выдохнуть. Мало ли что снится с перепугу перед предполагаемыми родами. Нет, мы не меняем курс, моего сына будут звать Ярослав.

Именно об этом я думала, возвращаясь домой двадцать шестого декабря тысяча девятьсот девяносто пятого года.

1996. Крым.

Пьеса про космических пиратов

– Настя-я-я! – Светкин голос раздался со стороны входа в дом.

Она, откинув тюлевую занавеску, возникла на пороге веранды.

Светка была русоголовой невысокой худощавой девчонкой одиннадцати лет. Накануне она состригла русые косички, сделала себе модную стрижку «под Алису Селезнёву», а потому казалась чуть старше своих лет.

Настя, выскочив на веранду, замела. Она ещё не успела привыкнуть к тому, что у Светки больше нет кос. Ей-то приходилось почти всегда ходить с туго заплетённой головой.