Любовь бандита, или Роман с цыганом

– Говорят наши уши и глаза, источник верный. Вот у тебя хотели спросить, ты ли бойца своего научил иль сам пошёл свинью на базар резать? – Закашлялся, но сигарету изо рта не вынул. – Видишь, чахотка проклятая, уже откинулся давно, а она, сучья лапа, жрёт меня.

– Да ладно, Седой, ещё сто лет проживёшь, – хрипло заметил третий, самый страшный.

Невысокий пятидесятилетний мужчина, в красивом малиновом пиджаке, а в руках чёрный кожаный плащ. Но глаза. Эти глаза горели чёрным огнём ненависти и злобы, как будто ты глядишь в глаза самого дьявола.

И со стороны казалось, что между собой беседуют пятеро мужчин, мирно обсуждают погоду и свои болячки. Но только знающий человек понимал, что после беседы с этими тремя остаются пятна крови на стенах, гильзы на полу и тяжёлые чёрные мешки для мусора.

– Я только двоих убил, они жену мою и детей пытали, трупы в лесу закопал, всё делал сам, Поднебесного не трогал, знаю, что это он шестёрок подослал, дань с меня брать, но у меня нет денег. Дети за тренировки платят когда могут.

– А знаешь, что твой Цыган его завалил?

– Не знаю, – честно ответил Егор.

Цыган, который стоял позади и всё слышал, вышел вперёд.

– Я свинью зарезал, Толика грязного. Эта сука в дом к Тренеру отморозков послал. А Тренер, он мне… как отец… больше… и мать моя там и братья… Если бы не быки, я бы эту суку давил руками, пока бы его мерзкий синий язык не вывалился.

Цыган произнёс эту речь, самую длинную за всю свою жизнь.

А Коля Питерский улыбнулся:

– Ну-ну, хорош тут сопли на кулак мотать, аки бабы расплылись, ещё слезу пусти, засранец. Гляди, какой киллер сентиментальный, ещё и цель благородную выбрал, мать твою. Прям Брюс Ли против японцев.

– Японцы сильнее, – поддал жару Цыган.

– Поболтай мне, щенок. Ша, взрослые дяди говорят.

Коля закончил эту лёгкую перепалку с Цыганом и немного разрядил обстановку.

Третий заговорил, и все замолчали.

– Егор, будешь теперь Гоша Тверской. Погоняло твоё навек. Подо мной ходить будешь. Я Москву держу, ребята мои все районы контролируют, за общак я отвечаю. Толя Грязный мне давно не нравился. Жалоб на него много было. С отморозками связался, слишком много грязи после себя оставлял. Мента одного хорошего, честного завалил, теперь на нашу братву серьёзные люди ополчились.