Суженый? Ряженый?

Увидев такое, я бы тоже решила, что человек что-то не то принял, или совсем с ума сошёл! Слава богу, сын ещё мал и до некоторых вещей не дорос.

В пятницу, как и обещала, мама после школы забрала Алёшу к себе, о чём мне незамедлительно сообщила по телефону. Вернувшись домой, я быстро переоделась, поужинала и … Кто бы мог подумать, но я решила вновь попробовать вызвать зазеркального гостя.

Может вы скажете: – от безделья баба дурью мается! Да не от безделья, а от одиночества! Бывают в жизни человека такие моменты, когда друзей много, а поговорить и не с кем! По-моему, это называется – «одиночество в толпе».

Вот и решилась.

Свечи на столик поставила, кресло к зеркалу придвинула и, на всякий случай, надев красивое платье (сама не знаю, зачем…), приняла приличную позу, шёпотом произнеся:

– Суженый, ряженый, приди ко мне…

Не успела договорить фразу до конца, а он уже и объявился! Смотрит на меня пристально, щурясь, словно довольный кот, улыбается, как ни в чём не бывало…

– Скучала? – спрашивает приятным томным голосом.

Хотелось запустить в него подушкой, а то и ещё чем, покрепче, да стало жалко ни в чём не повинное зеркало. К тому же, если я его разобью, как потом стану этого надменного прыща вызывать?

– И где, позвольте спросить, вас носило? А ещё говорили – стоит только позвать… – сердито сдвинув брови, сетую я.

– Так оно и есть – стоит только захотеть! А, разве я не сказал ещё об одном условии: чтобы это произошло, ты должна быть в доме одна, – сообщил принц, вновь складывая руки в замок.

– Это ещё почему? – Чувствую, как брови сами собой начинают медленно ползти вверх.

– Потому… потому, что видеть меня может только тот, кто вызывал, а я не хочу, чтобы кто-то подумал… сама понимаешь…

Устало киваю.

– Понимаю. Понимаю. Не хочешь, чтобы кто-то решил, что я в неадеквате.

– Можно и так сказать, – улыбнулся незнакомец, лукаво подмигнув мне одним глазом.

– Кстати! Я ведь так и не узнала твоего имени, – заявляю, неожиданно переходя на «ты». (А что, ему можно, а мне нельзя?)

– Сейчас это значения не имеет, – поменяв положение ног, сообщает он, – В каждой жизни меня называют по-новому, как и тебя. Так что, имя моё ничего не откроет.