Легенды о Первых. Часть 2. Мальва

Но, ничего обещать не могу, слишком сильны повреждения и слишком мало дитя в ней, – обиженным тоном проворчала средняя голова, склоняясь над почти бездыханным телом.

– Но парня придётся съесть, иначе нам не хватит сил, чтобы ей помочь. – заявила правая, тоном, не терпящим возражений.

– Только не забывай, за тобой должок: голубая кровь Королевы Драконов – это тебе не пустяк! – ни с того ни с сего добавила средняя.

– Просите и вам воздастся! – иронично откликнулся голос, постепенно затихая вдали.

Дракониха осторожно приподняла девушку, чтобы не потревожить сломанные кости, и, тяжело ступая, отнесла к гнезду, медленно опустив на сухую траву лежака.

– Эй, правая, где там у тебя мёртвая вода заныкана, кажется, капля для восстановления рёбер ей бы пригодилась! – деловито пробасила левая голова.

– Если бы этот Старый Пень проболтал ещё несколько минут, спасать было бы некого, – сердито вздохнула правая, склоняясь над девушкой. – Кости восстановить не сложно, раны затянутся со временем, – неодобрительно бурчала она, нависая над телом, – А вот что делать с её нежеланием жить? Тут я бессильна!

– Драконья кровь даже камень оживляет! Сделаем, что сможем, а там – будь что будет! – с невинным видом подтвердила средняя.

Максим Каменский, а если быть точным, Максимус, сын Радомира из рода Светозаров, задумчиво сидел на берегу моря, сливающегося на горизонте с небом, в том самом месте, где огромная скала, напоминающая пьющего слона, плавно уходила в воду. Это место стало для него любимым с первых дней пребывания в волшебной академии, куда его неожиданно ночью доставили примерно семь месяцев назад, оторвав от привычной размеренной жизни старшеклассника обычной средней школы.

Когда он был раздражён или обижен, когда накатывала необъяснимая грусть или в моменты печали, Максим шёл на берег, где солёные волны, медленно раскачиваясь и осторожно касаясь его босых ног, навивали покой и умиротворение. Сегодня волны навивали сон, будто пытаясь неторопливым шуршанием, похожим на колыбельную, которую когда-то пела его приёмная мать, убаюкать, снять напряжение последних дней.

Макс лёг на горячий песок, подложив руки под голову, и бездумно уставился на девственно-чистое, без единого облачка, небо. Время от времени, он бросал вопросительный взгляд на синюю ректорскую башню, окна которой были плотно закрыты. Юноша знал, что Гореслав Ростиславович, ректор академии, в отлучке и с трепетом ждал его возвращения.