Стройбат

Улица без света, дома маленькие, темно и ничего не видно. – Он затянулся папиросой, с шиком выпустил дым через нос, сплюнул и продолжил: – Я ей сказал, двадцать рублей дам. Думал прямо в парке на скамейке, а она сказала, что живёт недалеко. Зараза. Пришли к дому, вошли во двор, меня сразу кто-то чем-то стукнул. Думал, голова лопнет. Упал. Хотел встать, а меня пинком два раза в живот. Потом чей-то голос сказал: «Лежи, а то прикончим». Вытащили из кармана деньги. Двести рублей было, – он опять сплюнул и заматерился, – все забрали.

Многие еле сдерживали смех, некоторые засмеялись.

– Чего смеёшься. Вам смешно, а меня чуть не убили. Сегодня пойду в парк, и если не отправят, завтра тоже. Честное слово, найду – убью её.

– Смотри, как бы тебе самому пику в бок не всадили, – сказал кто-то приблатнённым голосом.

– Слушай, Али, а как ты в армию попал? Денег не хватило откупиться? – спросили из толпы.

– Нас семеро братьев в семье. Отец сказал, кто хорошо будет учиться, тому поможет в институт поступить, а кто плохо, тому помогать не будет. Четверо братьев уже учатся в институтах, а я почти в каждом классе по два года сидел. После седьмого пошёл в колхоз работать. Повестка пришла, отец сказал, иди, послужи, может быть, поумнеешь.

Вокруг опять засмеялись.

Вышел из казармы Андрей. Поискал глазами своих друзей, увидел их возле курилки, и двинулся к ним.

– Что тут нового рассказывают? – спросил он.

– Ничего особенного.

Человек с блатным голосом начал рассказывать анекдоты. Он умел рассказывать, и после каждого анекдота толпа вокруг взрывалась громким смехом. И, как обычно бывает, очередной анекдот вызывал в памяти какой-нибудь другой. После нескольких анекдотов толпа смеялась даже над неумело рассказанным, безвкусным анекдотом.

Через полчаса кто-то спросил блатного:

– Слушай, блатной, сколько ты анекдотов знаешь?

– Спорим, я буду целый час рассказывать без перерыва и ни одного анекдота не повторю.

– С тобой спорить, себе дороже, – ответил кто-то из толпы.

Коля был уже сыт анекдотами. Он пошёл в казарму и лёг на своё место. От туалетов в другом конце казармы сквозняком приносило запах мочи и хозяйственного мыла.