Сеньорита Удача-2. Месть богини

Ирэне взяла платье. Оно, к счастью, оказалось сухим. С трудом натянув его на себя, пошатываясь, сеньорита спустилась вниз, к кухне.

Проходя мимо большого окна, задержала на нём взгляд. На улице – никаких следов ливня.

– Это – Кордова? – спросила она толстого трактирщика, который наливал похлёбку.

– С утра – была, – кивнула тот, ставя на поднос миску.

Ирэне, держась рукой за стену, чтобы не упасть, спросила:

– Какое сегодня… число?

Хозяин почесал нос жирной рукой и сказал:

– Вчера было Рождество Девы Марии[16 - Рождество Девы Марии – 8 сентября], сеньора.

– Сеньорита, – поправила его Ирэне.

Трактирщик бросил на неё удивлённый взгляд. Гостье было лет тридцать пять, а то и немногим больше. В таком возрасте оставаться незамужней девицей могли лишь уродливые или совсем бедные женщины. Если бы постоялица из них, он бы понял, почему не один сеньор не женился на ней.

Только гостья была хороша. Всё при ней: и тело в соку, которое так и тянуло потискать, и ухоженное, едва тронутое загаром лицо, и живые серо-зелёные глаза с поволокой.

Только самым главным, бросающимся в глаза достоинством было не это всё, а золотые локоны, невольно притягивающие взгляд.

Трактирщик вздохнул. Он всю жизнь прожил в Кордове, но ещё ни разу не встретил женщины со светлыми волосами. Тут почти не было переселенок из Старого Света. Жён приходилось брать из индейцев и местных метисок[17 - Метис – потомок европейца и индейца]. За любую блондинку передрались бы все: и знать, и купцы, и школяры-богословы местного Университета.

Вчера утром, когда незнакомка переступила порог постоялого двора и властным тоном приказала выделить ей лучшую комнату, он даже немного струхнул. Перед праздником в Кордову съехались со всех окрестных деревень. Все комнаты, кроме маленькой каморки под чердачной лестницей, были заняты.

Тоном оскорблённой инфанты[18 - Инфанта – титул принцессы королевских домов Испании и Португалии] гостья согласилась на это скромное жилище, но потребовала свежие простыни.

Судя по тому, с каким достоинством держалась новая постоялица, она была из знатных, но точно не принадлежала к испанцам. В её речи слышался заметный акцент, но какой именно, хозяин постоялого двора не мог разобрать.

Его смущало лишь платье. Оно было сшито из хорошей, дорогой материи, но грязно, запылено и порвалось в нескольких местах по подолу.