Поводырь

Некоторое базовое доверие к науке у него было, да и это же "Заслон", а не тюрьмы Ирака, где американцы особо не считают подопытных. Диарея, рвота, приступы эпилепсии, а еще мигрени и частичная потеря памяти, он это переживет.

– А когда я получу обещанные деньги?

– Пункт два, дружок.

В пункте два было написано, что оплата помесячная, значит, первый транш он получит не раньше, чем через месяц. Очень жаль, он надеялся уже сегодня устроить себе праздник и сходить в ресторан. Но, видимо с рестораном придется подождать и отмечать первый рабочий день пельменями с дедом.

– Напиши свою электронную почту, я пришлю тебе бланк ежедневного отчета состояния. Сюда будешь приходить по вторникам и пятницам в обеденное время. Пить нельзя, физическая активность строго по согласованию. На телефон тебе будут приходить тестовые задания, которые нужно выполнять в точности, как написано. Без самодеятельности, без инициатив и лишних вопросов. Будешь следовать протоколу, никаких проблем не будет.

– Понятно.

– Если ты начитался, дружок, подписывай и начнем.

Максим взял ручку и подписал. Ангелина Павловна убрала один экземпляр в сейф и явно повеселела. Она достала еще одну пачку листов и положила перед Максимом на стол.

– Тестовое задание. На его выполнение у тебя час, что не знаешь, пропускай.

Ангелина Павловна села за стол и углубилась в компьютер, а Максим стал читать задания. Что-то он все-таки смог решить, но очень мало. Высшая математика, физика и задания на логику. Чему его учили в институте, он давно забыл.

– Время кончилось, давай, что сделал, – сказала Ангелина Павловна и забрала тест. – Закатай рукав рубашки, и поработай кулачком.

Ангелина Павловна завязала на предплечье жгут, а потом взяла шприц с непонятной жидкостью.

– Что это?

– Это чип.

– Жидкий? Вот это технологии! А я, думал, буду ли я на проходной звенеть?

Ангелина Павловна сделала ему инъекцию, Максим ничего не почувствовал.

– Свободен дружок.

– Что мне теперь делать?

– Все-таки прочитай договор, там все написано.

***

Жизнь Максима потекла чередой однообразных дней. Он приходил на работу к восьми тридцати – исключительно только, чтоб не идти вместе с дедом. По этой же причине он и задерживался, но деду он наплел про желание получше разобраться в работе спектрометра. Хотя, что там разбираться? Однообразная и не сложная работа требовала больше усидчивой попы, чем мозгов. Леонид Степанович сделал вид, что поверил.