А была ли я счастлива?

В сердце была пустота, которая сразу поглотила её целиком. Женщина, которая всю жизнь убеждала себя, что любит, ничего не почувствовала по отношению к своему умершему мужу, кроме злости.

– Где он? – спросила тихо Эмилия.

– В больнице. Вы хотите его увидеть?

– А зачем я, по-твоему, спрашиваю? Просто так? Отвези меня к мужу, хочу попрощаться. Нужно ещё сообщить детям.

– Я подожду Вас внизу. – сказал Эрнест и скрылся из вида.

Эмилия снова оглянулась, чтобы посмотреть в зеркало. Её отражение не поменялось, не выступила горькая скупая слеза.

Глава 3

При виде лица своего уже бездыханного мужа Эмилия присела на стул, специально поставленный для неё у изголовья. Поцеловав его в лоб, она решила, что нужно поговорить.

– Вы не могли бы оставить меня наедине с мужем? – произнесла она так грубо, что врач и медсестра виновато удалились.

Как только дверь захлопнулась, женщина, чей муж был самым уважаемым человеком в этом городе поняла, что хочет высказать всё, что так болело в ней многие годы.

– Помнишь тот день, когда ты пришёл к нам в дом? Серый костюм, странная шляпа, красивый и умный мужчина. Сколько тебе тогда было? Двадцать два или двадцать четыре? Вот и я не помню. Ты уверен был, что любовь приходит со временем, а не вспыхивает сразу. Так уверен, что даже убедил моих родителей, что ты самая лучшая для меня партия. Слышишь? Я говорю с тобой на «ты». – слёзы капали на подол платья, которое Эмилия небрежно подёргивала. – Беззащитная молодая девчонка была вынуждена поехать, потому что решение родителей – это закон.

Слёзы. Слёзы. Индикатор женской боли – это слёзы. Казалось, что на главную героиню вылили большое ведро воды, после которого невозможно отдышаться.

– Когда ты привёз меня сюда, я хотела убить тебя, даже подмешивала яд, но Бог тебя сберёг. Я думала, что рождение детей даст нам глоток счастья, построит между нами «замок любви», но и тут ты всё испортил своей нелепой изменой.

А сейчас, ты лежишь тут… молчишь… мне кажется, ничего не изменилось, ты и раньше меня никогда не слышал.

Эмилия встала и сделала несколько шагов к двери, понимая, что потеряла пятьдесят лет своей жизни.