Искра Эллириона. Книга 1. Некромант

Хранилище артефактов любезно снабдило его походным плащом, эльфийским походным шалашом, сумками с магическим карманом, а самое главное – свитками с базовыми, а также несколькими достаточно могущественными, заклинаниями, которые он может изучить в пути. Уже выходя, он чуть замешкался, его внимание привлек посох, стоящий среди десятков артефактов и, словно задвинутый в дальний угол. Эльф, осторожно обходя пыльные полки, пробрался к посоху. Он лежал на постаменте. Абсолютно черный, словно выкованный из самой тьмы, посох, венчали, искусно вырезанные прямо в навершии, руины крепости.

– Посох разрушения. – Медленно прочитал он название артефакта, затем осторожно, словно опасаясь взрыва, поднес руку к идеально гладкому, непроницаемому древку. Касание не вызвало взрыва или искры единения, ничего необычного. Маг снял посох с подставки, покрутил его в руках, рассмотрел вблизи и понял, что уже не расстанется с ним. он прочен, легок, хорош в ближнем бою и удобен в дороге.

– В конце концов, сыну верховного друида не пристало путешествовать с веткой.

За это время на полигоне магов были изучены туман, вспышка света и поток огня. Эльф наконец смог заняться подготовкой провизии. Понимая, что может уйти очень надолго, а возможно и вовсе не вернется, он пришел к единственному верному решению, забыть о вкусной и свежей пище, а собрать с собой только эльфийский походный хлеб. Пусть он и не столь изысканный, как многие другие яства эльфов, но зато прекрасно утоляет голод, восполняет запас сил и маны.

Наконец все было готово. Жаль только, что нет возможности попрощаться с родными. Юный маг не представлял, когда он их теперь увидит и увидит ли вообще. Но внутреннее ощущение не давало ему выбора, он понимал, никто не должен знать.

***

Ночь была беспокойной, взволнованный эльф никак не мог погрузиться в медитацию и все, что ему оставалось, так это любоваться проглядывающей в небе, полной луной, наслаждаться прохладой лесного воздуха, облокотившись о перила своего балкона и надеяться, что это не последняя его ночь в родном доме.

***

Непроницаемая тьма “Великого леса” скрывала его от ненужных свидетелей ночного побега.