Реалити «Фаворитка»

Дальше вся эта любопытная толпа начнёт ждать момента, когда на ком-нибудь из горожанок появится наряд, сшитый для «любовницы Великого Челгаана». «Колдун» даже не сомневался, что в этом городе всем от мала до велика любопытно, кто же может так «низко пасть» для того, чтобы переспать с голубокожим «полукровкой».

Челгаана не пугала мысль стать героем сальных сплетен и пошлых шуток. В конце концов местные любят обсуждать чужие интимные тайны. Почему бы им распространять байки об его постельных подвигах? Народная молва быстро дорисует подробности, даже если правды никто не знает.

– Я не буду распространяться о заказе, – заверил его Тор-Дафен.

– Охотно верю. Скажи, а Зеро до сих пор на тебя работает? – словно бы невзначай поинтересовался гость.

– Куда же он денется? – недобро усмехнулся купец. – Он же мне кучу денег должен.

– Неужели? – притворно улыбнулся Челгаан.

– Он своё ещё не отработал. Парень позволил разграбить мой караван.

– Сочувствую твоему горю.

Цинизм этой фразы заключался в том, что почтенный купец понятия не имел о причастности Челгаана к произошедшему. Предупреждения о нападениях, да и сами нападения координировались из Железного Замка. Хозяин планеты любил смотреть кровавые битвы за караваны. Это всегда было для него интересным зрелищем. То, что гибли при этом реальные люди, его мало заботило.

– Найди Зеро. Скажешь, что у меня для него есть неплохая работёнка на пару дней. Он же всё равно тебе денег должен. Пусть он сегодня принесёт хоббу, о которой мы договорились, – произнёс с расстановкой Челгаан. – Найди этого парня для меня.

– Что его искать? Вон он, – кивнул Тор-Дафен головой в сторону горного хребта.

Челгаан проследил за его взглядом, но никого не увидел.

– Две точки видишь на горной дороге? – пояснил купец. – Это Зеро и мой латас.

Челгаан быстро задал максимальное увеличение, чтобы рассмотреть фигуру на склоне.

Бегун был статным, мускулистым и красивым не только по местным меркам, но и по стандартам Галактики. Лишнего веса в нём не было ни жиринки. В горку подниматься было тяжело, загорелое тело атлета покрылось бисеринками пота, а потому слегка блестело в лучах поднимающегося над скальными выступами солнца.