Сын палача

«А кто это шагает по коридору?» – «А это, брат, сам старший майор Огурцов!» – «Ох ты!» – «Во во! И ты уж смотри, поаккуратней с ним: большой человек, далеко пойдет!»

Хорошо!..

* * *

Настроение у капитана Огурцова испортилось только после полудня, когда секретарша Любочка принесла сов. секретную докладную записку от начальника пересыльного лагеря, что в порту Ванино. Убёг у них, понимаешь, зэк один. Мало у нас по всей нашей необъятной Родине зэков этих бёглых – обо всех, что ли, прямо сюда, на Лубянку, писать надо? Тут у людей, понимаешь, делов других нет, как только бёглых зэков ловить!

Хотел было капитан Огурцов тому ванинскому начальнику позвонить по прямому и сказать ему, на какую букву тот называется, уже даже и трубку снял, однако, еще раз мельком взглянув на ту докладную и сообразив наконец, что это за такой беглый зэк образовался, трубочку то сразу и положил.

Фамилия этого зэка была Непомнящий, имя Викентий, парнишка семнадцати годков. Вроде невелика фигура, но в том то и фокус, что проходил этот паренек по делу вражеского центра (уже, слава труду, разгромленного) под названием Тайный Суд, и был не больше не меньше, как сынком палача этого самого Суда, тоже Викентия, не столь давно умершего страшной смертью – кто то приколотил его железными костылями к стене, отчего тот и сдох.

По правде, знать этого капитан Огурцов и не хотел. А вот насчет паренька…

Занимался тем Викентием младшим (слыхано ли?!) самолично народный комиссар Лаврентий Павлович Берия, он то и спровадил паренька на Колыму, золотишко рыть для нашей Родины. Сразу бы к стенке – и не было бы нынешней мороки.

Но капитан Огурцов знал, что товарищ народный комиссар имеет на такие дела свой взгляд. Зачем сразу к стенке? Пусть ка месяца три повкалывает на золотодобыче, а дольше там, на Колыме, как известно, и не живут.

Нет, конечно, капитан не таков был, чтобы осуждать действия самого наркома – и все же…

Все же к стенке – оно насколько надежнее!..