Московское сукно

Момент такой сейчас, многое решается. Поэтому надо это сделать, и не абы как, а обстоятельно. Чтобы никто на нас не вышел. У него дом на Покровском Валу, рядом с заставой, так что там ищеек много. Лучше всего его к реке отведите и туда скиньте. Все понял?

– Да, понял, – выдавил Василий.

– Как с ним закончишь – есть еще дело важное. Поедешь к Иерею. Большой человек, полезное знакомство заведешь. У него там на Царицыном лугу мастерская ткацкая, не пропустишь. Скажешь, чтобы в воскресенье ко мне со своими ребятами сюда приехал на разговор.

Будем с ним продажу обговаривать.

– Продажу? Почему сейчас?

– Да что же такое! – Резчик ударил кулаком по столу. – Везде тебе нужно влезть, все оспорить! Нос ты отрастил слишком длинный, смотри, как бы не отхватили его!

В избе повисла тяжелая тишина. Кузьма сосредоточенно рассматривал пол.

Командовать лихими людьми вежливостью и лаской – дело бессмысленное. Рано или поздно нужно показывать суровость. Атаман это знал и не жалел для своих ни крепких слов, ни тумаков.

Поговаривали, что пропавший в прошлом году Сашка Доска и вовсе в могиле без креста лежит за то, что больше своей доли брал. Василию эти воспитательные вспышки гнева не нравились, хоть он и понимал их необходимость.

С возрастом Резчик становился все раздражительнее и злее. Если раньше он срывался только из-за глупых или опасных ошибок, то в последний год всем доставалось за любую мелочь. Василию это нравилось еще меньше.

Но он же не мог просто уйти из артели. Это был его дом, хоть и дурной.

– Понял. Все сделаю, – процедил Василий сквозь зубы.

– Вот сразу бы так. – Атаман сплюнул. – А то я от старости помру, пока тебя уговаривать буду. Пушкарь, ты тоже шевелись, вези груз ихний в общак. И в субботу доставите мне всякого харча для застолья. Давайте, с богом.

Лениво перекрестив своих работников, Резчик вышел из дома и вернулся к работе на грядке.

Василий взвесил в руке кошель. Две сотни рублей за неделю. Какой-нибудь чиновник столько и за месяц не заработает.

Есть в воровской жизни свои приятности. Только теперь деньги его почему-то не грели.

– Загуляешь с этим богатством? – поинтересовался Кузьма.

– Не знаю, может быть. – Василий пожал плечами. – Тебе-то чего?

– Ты не злись на него. Он старый, больной, сидит один с попом этим. Вот и ум за разум заходит. Да и других бед хватает.

– Каких бед?

– Долго рассказывать. – Гигант махнул рукой в сторону дороги: – Пойдем, с вами проедусь, поговорим.